Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк Страница 7

Хватит с меня потрясений этой ночи, все, все! Я мечтаю только тихонько свернуться на кушетке и дотянуть до утра!

Достала ампулу. Шприц. Набрала дозу — лошадиную. Пусть спит. Пусть не трогает меня. Пусть…

С уколом двинулась в его палату.

Дагаев лежал на кровати, закинув руку за голову, и до сих пор говорил по телефону. Голос у него был спокойный, деловой, он кого-то инструктировал. Отдавал приказы.

Он взглядом прошелся по моему телу, затянутому в халат, ухмыльнулся.

И в голове у меня прозвучал голос Антона про полведра еды и целлюлит.

В следующий миг Дагаев снова стал серьезным — прислушался к тому, что ему говорят.

И я тоже отщвырнула прочь лишние мысли.

Идеальный момент.

Приблизилась и села на краешек постели. Осторожно потянула его за руку, он машинально дал мне ее. Я быстренько затянула жгут. Поднесла шприц.

Игла коснулась кожи...

Дагаев вдруг резко отбросил телефон в сторону и перехватил моё запястье. Пальцы стальные, хватка мёртвая. Я ойкнула и дернулась. Он притянул меня к себе, заставил наклониться, и уставился в глаза.

— Что в шприце, пышка? — процедил он холодно, без тени улыбки.

Голос тихий, но от него мороз по коже.

— Спокойно. Это просто обезбол, — выдохнула.

— Я не просил, — Даагев усмехнулся.

— Это моя инициатива. Давай руку, ну что? Поставлю — и говори по телефону дальше.

— Точно обезбол, Малышкина?

— Точно.

— Давай проверим, — он откинулся на подушки. — Поставь его себе.

Я замерла. Сердце ухнуло в пятки.

— Что?

— Ты слышала, Малышкина. Если это обезбол — он тебе не повредит. Поставь себе. Прямо сейчас.

Я попыталась вырвать руку.

— Дагаев, отпусти…

— А вот это уже интересно, — он прищурился. — Пампушка, что ты мне вколоть хотела? Говори.

Он выглядел сейчас очень опасным. Не тем хулиганом старшеклассником из прошлого, не тем горячим самцом из ванной. А тем, кем был на самом деле — человеком, который ворочает миллионами, вступает в игры с законом и носит с собой оружие.

Хватка у него была железная.

Я дёрнулась — и шприц выпал из моей руки, покатился по полу, звякнул о ножку кровати.

— Что там? — спросил Дагаев.

Я выдохнула. Сдалась.

— Снотворное, — сказала, глядя ему в глаза. — Это снотворное. Потому что ты должен лечь и спать. И всё!

— Что я должен и кому — я решаю сам, — отрезал Дагаев.

— Ну тогда не надо лезть ко мне! — рванулась и подскочила с постели. — Дагаев, ты уже один раз испортил мне жизнь, хочешь повторить? Нет! Нет и нет!

Он смотрел на меня сверху вниз.

Потом улыбнулся на один уголок и медленно поднялся.

— То, что было десять лет назад — оно там и осталось, Малышкина. Жить обидами — разрушать себя. Мы с тобой выросли. И вести себя нужно по-взрослому. Физическое влечение двух людей — процесс естественный. Секс — это естественно. Я хочу заняться с тобой сексом. И я всегда получаю то, что хочу. — сказал он, расстегивая ремень на брюках.

Ширинка вжикнула.

— Зачем жених приходил? — спросил он, хищно улыбаясь.

— Не твое дело, — усилием заставляла себя не смотреть вниз. — Послушай...

— Нет, слушай сама. Внимательно. И на будущее запомни. Перед сексом я люблю минет, — Дагаев неотрывно смотрел на меня, и в глазах его черных бесы плясали, — Давай, пышка моя злая. Вставай на колени. Я готов принимать твои глубокие извинения за снотворное. Которое ты хотела мне вколоть.

Глава 5

Только не смотри вниз, Лина, только не смотри!

Взгляд я свой удержать была не в силах. Вниз, на бедра мужские, глазами скользнула, и у меня пересохло во рту. Его пальцы — татуированные, сильные — лениво теребили резинку боксеров.

Эти черные трусы так обтягивают его...

Слишком плотно, слишком откровенно. Бугор — большой, внушительный — он будто вот-вот разорвет мягкую ткань.

— Малышкина, — голос у него низкий, хриплый, с металлическими нотками. — Что стоим? Приступай.

— Дагаев...

— Или хочешь сначала увидеть товар лицом? — он усмехнулся. Ноги шире расставил, освобождая место между ними.

И стянул трусы.

Ах!

Боже мой!

Черт возьми!

Я уставилась на него, на плоть, что из темной поросли волос возвышается, твердая, толстая...

Я сама не поняла этого чувства, что внутри меня вспыхнуло, будто гипноз какой-то, но...

Мне сделать это захотелось.

До жути.

До дрожи в коленях, до влажности между бёдер, до того, что я чуть не шагнула вперёд, не рухнула перед ним...

Я представила, как он войдёт мне в рот — тяжёлый, горячий, как он зарычит и толкнется глубже, как потом бросит меня на постель и войдёт уже в другое место, растягивая, наполняя…

Стоп, стоп!

Зло тряхнула головой.

Лина, ты с ума сошла!

Это Дагаев. И пусть он сейчас мне на уши вешает, мол, сексом заниматься — это естественно, это физиологический процесс, но ведь я для него просто бывшая одноклассница, просто забавная пышка, которую можно трахнуть на больничной койке и забыть к утру!

— Доктор, с осмотром пора заканчивать, — Дагаев усмехнулся и погладил себя, от чего стал еще больше, — На колени сама встанешь или помочь?

— Сама, — мой взгляд уже прилип к полу. Чуть позади Дагаева, у ножки кровати, валяется шприц.

Соберись, Лина!

Я шумно выдохнула и шагнула к нему.

И резко присела на колени.

— Умница, девочка, — Дагаев довольно выдохнул. Мужская рука легла на мой затылок, пальцы вплелись в волосы, направляя, привлекая к узким смуглым бедрам. — Я войду глубоко. Сразу в горло. Предупреждаю, Лина, я люблю грубо. Ты будешь захлебываться, ты будешь...

Он не договорил.

Потому что в этот момент моя рука метнулась вперед. В пальцах — шприц. Игла вошла ему в бедро — резко, точно, профессионально. Туда, где вена близко, где препарат сработает за секунды.

Арс даже не охнул. Просто замер. Посмотрел на шприц. Потом на меня.

— Ты… — он даже не осознал до конца, что я сделала.

— Тсс, — я нажала на поршень. Препарат пошёл. — Спи, Дагаев. Тебе это полезно. Слушай врача.

Он попытался схватить меня — рука дёрнулась, но уже слабо. Зрачки расширялись на глазах. Дыхание становилось глубже, реже. Он боролся — я видела, как напряглись мышцы шеи, как сжалась челюсть.

Но доза была лошадиная.

— Ты за это ответишь, — прошептал он, уже заплетающимся языком и рухнул на постель. — Жестко ответишь, пампушка… Ты даже не представляешь, что я с тобй сделаю...