Кошка гуляет сама по себе - Натали Карэнт Страница 7

Раз в месяц, исправно, отправляю маме деньги. Каждую неделю телефонные разговоры. Но в этот раз, фраза сказанная на прощание, потрясла настолько, что успокоилась не сразу.

— Катенька, я уже свыклась с мыслью, что ты не придёшь на мою могилу, — именно эти слова и заставили принять решение.

Честно сказать, похожие упреки слышались часто. Да, кладбища я не посещаю, — вот такая странность, — мне не нравится ни находиться, ни думать об этом месте. Все умершие живут в моей памяти — для меня они живы — вот мой закон. Зачем приходить к могиле и смотреть на табличку с датами? На холмик, поросший землей, свидетельствующий о бренности жизни? Сидеть и разговаривать с человеком, которого нет в живых. Действительно, не укладывается это в моей голове.

Цени и люби человека пока он жив. А умасливать свою совесть приходя на могилу, смысл? Человеку ты нужен, пока он жив, а когда мёртв, откуда он узнает о твоём визите. Он всё равно не видит тебя, не слышит и не поймёт, твоего позднего раскаяния, если ты не позаботился об этом раньше, при его жизни. Не простит, если ты не попросил прощения во время личной беседы. А о совести своей раньше надо думать.

Фраза, произнесенная мамой, выбила из колеи. После нашего разговора не смогла сесть за руль и приехать домой. Бросила все дела на работе и отправилась пешком по городу. Пять лет уговариваю ее приехать жить ко мне, а она все отнекивается. И в последнем разговоре ничего не обсудили.

Надо, видимо, самой ехать туда. Всё продать и увести её. Сама она на это не решиться, да и не сможет продать там всё. Обманут ещё.

Пока обдумывала возникшую ситуацию, несколько раз звонил телефон, но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Для начала, надо успокоиться.

Сколько времени бродила по городу, даже не знаю. Поток мыслей, представляющий и перебирающий варианты, прервался, когда кто-то, неожиданно, взял за руку. Нет, не напугало, удивилась, скорее всего. Но что он тут делает? Как меня нашел?

— Тебя и на машине не догонишь, — Эрик обнял, его размеренно-спокойный голос звучал нежно и уверенно. — Что случилось? Ну, только не молчи, пожалуйста. Объясни.

— Мама, — только и смогла выговорить и уткнулась в него.

Приобнял за плечо и не торопясь повел к машине, я же обреченно шагала рядом. Открыл заднюю дверь машины и подтолкнул слегка. Когда устроилась, сам сел рядом.

— А теперь, рассказывай, — выговорил спокойно, усаживая меня на колени и обнимая.

Но не смогла рассказать ему всего, надо успокоиться самой. А как? Он терпеливо ждал. Хотя, о каком спокойствии может идти речь после таких слов? Вылила на него все свои мысли, предположения и страхи. Он молчал, тяжело вздыхая.

— Сколько раз тебе говорил: забери её. У тебя квартира, будет где ей жить. Неужели она думает, что мы не сможем позаботиться о ней.

— Ты не понимаешь! — возмущенно восклицаю, глядя на него. — Она будет считать себя обузой. Сама не решится на переезд.

— Тогда мы поедем и заберём её, — подвёл он итог.

— Как!?! — не моргая, уставилась на него.

Вздохнул, полез в карман плаща и вытащил телефон. Представил его мне, как доказательство. Нажал две кнопки и в салоне автомобиля раздались тихие гудки.

— Тео, — так звали его секретаря, — я беру отпуск недели на две. Если задержусь, сообщу позднее. Да, пожалуйста, забронируй два билета., хотя нет... это позже. Перезвоню, — он отключился и внимательно посмотрел на меня. — Мы летим или нет!? — немного возмущенно спрашивает он.

— Ты полетишь со мной? — удивляюсь, но осознание поддержки приятно, возвращаться в родные земли не осмелилась бы. Да и мама видела его только на фотографии, — подумалось вдруг, — познакомяться.

— Одну не отпущу, — тоном не принимавшим возражения заговорил он, да я и не против. — А потом, не был в отпуске четыре года и все по твоей вине — трудоголик!

— Эта поездка мало похожа на отпуск.

И, в принципе, оказалась права. Во-первых: он не представлял в куда едет. Во-вторых: он не представлял условия жизни. Хотя за эти шесть лет моего отсутствия часто слышала что-то весьма положительное и лестное. Улучшились условия жизни и так далее, и тому подобное. Я-то прекрасно знаю, в основном, это на словах, на деле же все несколько не так как хотелось бы.

Аэропорт встретил нас запахом загаженного воздуха, отчего мой муж сморщил нос. А чего ожидал? Страна, так называемого, третьего мира, в его понимании.

Полностью отстранила его от разговоров с водителями, прекрасно зная как наживаются таксисты на иностранцах. Здесь, я была своим человеком. Странно, но язык ворочался, на родном русском, с трудом. Отвыкла?

Вещей мы взяли немного, только по чемодану, благо они на колесиках. Эрик долго возмущался моим препирательствам с водителями по поводу цены. Ладно, об этом не стоит долго рассказывать.

Уже апрель, середина весны, но температура поднимается как французское лето: +15, +20, а то все +27. Но в отличие от умеренно-континентального климата Парижа и его пригородов, здесь климат резко-континентальный. И если там, за бугром, весна набирает сочность и краски постепенно, то здесь, все может распуститься и зацвести за неделю.

Сирень уже отцветает. Вишня и яблони в самом разгаре цветения. Весь город утопает в яркой, сочной весенней зелени. Вот только воздух не очень чистый. Постоянный сизый дымок, несмотря на близость гор. Хотя, весной ветра и частые дожди очищают воздух, а вот летом пекло неимоверное.

Эрик едет в такси и глазеет по сторонам. Замечаю, что делаю тоже самое. Не узнала собственный город. Много всякого