Душа кумира - Юлия Узун Страница 7

— Оно настолько ценное, что ты положил его в сейф?

— В нем бриллиант четыре карата.

Меня настолько удивили его слова, что я поперхнулась кофе. Неужели женщина так легко может расстаться с кольцом стоимостью в целое состояние?

— Почему же оно столько времени лежало у тебя, а тут вдруг срочно понадобилось отдать?

— Я обещал отдать его после гастролей.

Наступило молчание. Он собирался отдать кольцо по возвращении домой, но не успел…

Я допила кофе. Затем ответила на мамин звонок, выслушала ее возмущения по поводу того, что я ушла из поликлиники, ничего ей не сказав. Она высказала свою обиду, и я понимала, что мама старается для меня, но не могла ничего поделать.

Мне удалось успокоить её спустя тридцать минут препирательств. Когда я закончила разговор, Райан стоял у окна, рассматривал невзрачный двор. Грустно было смотреть на то, с каким желанием он разглядывает улицу, на которой кипела жизнь. Он был слишком молод, чтобы уходить навсегда.

— Мой разум не изменился, — сказал он. — Я всё вижу и понимаю. Просто не могу потрогать и… почувствовать. Хочу понять, как это происходит, и не могу.

— Я тоже не знаю, как это работает. — Мы стояли плечо к плечу. Небо стало серым и грозилось пролиться дождём. — Иногда мне кажется, что ты всего лишь плод моего воображения. Ведь я могу отделаться от тебя, если отвлекусь на другие мысли.

— Есть вещи, которые твоему воображению неподвластны. Я почти реален. — Он посмотрел на меня в упор. — Ты поможешь, София?

Мягкий взгляд гипнотизировал, отчего-то захотелось удовлетворить его просьбу. Я уже сказала, что почти согласна, дело только в деньгах. Стоит ли повторять?

Райан Финч — не плод моего воображения. Я не могла знать подробностей о его жене и кольце, которое она бросила ему в лицо, когда уходила. Наверное, я должна была поинтересоваться, по какой причине они разошлись, почему Нэнси швырнула драгоценность четыре карата в лицо мужа и не вспоминала о ней много лет, и что сподвигло Нэнси затребовать кольцо назад. Но я не спросила. Время всё разложит по полкам. Возможно, я узнаю правду, если полечу в Лос-Анджелес.

Я отошла от окна. Закрыла крышку ноутбука и взяла в руки телефон.

— Я никогда не помогала умершим. Не знаю, что из этого выйдет. Может быть, стоит попытаться. — Я пожала плечами. — Риск не всегда заканчивается провалом, не всегда оправдывается выигрышем. Он как монета, имеющая две стороны.

— Помоги, — сказал Райан. — Помоги, и ты спасёшь сразу три жизни.

— Чьи?

Но ответа не последовало. Как по мановению волшебной палочки в моей руке зазвонил телефон, и это был никто иной, как сам Жорик. За все десять месяцев он ни разу сам лично мне не позвонил — только через секретарш.

Жорик попросил меня приехать. Я переоделась в стильные чёрные джинсы, тонкую кофту с длинными рукавами, накинула джинсовую куртку. Распустила и причесала волосы, подкрасила губы. С меня хватит уже того, что мама и Леся считают меня больной, так что для Жорика я буду совершенно здоровой и беззаботной. Придётся уволиться. Я ехала к нему именно за этим.

Жорик встретил меня в своём кабинете. Это был тучный мужчина с двойным подбородком и копной чёрных волос, зачесанных назад при помощи геля, которые открывали глубокие залысины.

— Присаживайся, София, — сказал он, как только я вошла. Райан был рядом. Я с каким-то странным чувством вдруг осознала, что с ним мне легче. Жорик курил, развалившись в кресле. — На прошлой неделе я встречался с музыкантами и рассказал им новости. Ты в курсе?

— Я? — Нахмурившись, напрягла память и вспомнила, что оба звонили мне несколько раз, но я так и не ответила на их звонки. — О чём речь?

— Я продал бар. Теперь здесь будет ресторан быстрого питания. Печально, не правда ли? Но… — он стряхнул пепел в красивую пепельницу в виде головы слона. — Но жизнь трудна. Так что… вот.

Я посмотрела на протянутый конверт.

— Что это?

— Расчёт. Надеюсь, ты найдёшь хороший бар с живой музыкой. Ты талантлива, голос что надо.

— Я просто обязан услышать, как ты поёшь, — заметил Райан.

Я подавила улыбку, ибо сокрушённый вздох Жорика никак не вязался с моей радостью.

Он затушил окурок, выдохнул последнюю струйку дыма и расстроенно сказал:

— Прости…

Я взяла протянутый конверт и заглянула внутрь. Жорик платил музыкантам еженедельно, но последние полтора месяца откладывал оплату. Теперь я поняла почему — у него были финансовые проблемы. Продав бар, он смог рассчитаться с работниками и отдать другие долги.

С одной стороны, было грустно расставаться с Жориком и его баром. Печально осознавать, что никогда больше не смогу здесь петь. Но с другой стороны, я вдруг увидела новую дорогу. Как свет в конце туннеля.

Я посмотрела на Райана, и он прочитал в моих глазах: здесь хватит на билет, на визу и другие мелочи.

Глава 8

Как же я ошибалась, когда думала, что в воздухе привидение исчезнет. Почему-то я решила, что Райан не станет появляться в самолёте из-за причины его гибели. Но нет. Он не только сидел рядом со мной, но и болтал без умолку. И если бы по существу! Но нет же! Он рассуждал о методах работы аэропортов США. И я не могла ответить, не могла заткнуть призрака, потому что на меня будут странно смотреть. Пришлось молча слушать.

Мне досталось кресло с краю, у прохода. У иллюминатора сидел пожилой мужчина. Он то читал, то храпел, то смотрел фильмы. Посередине, к счастью, никого не было. Райан решил, что может считать себя пассажиром, поэтому сидел в этом кресле. Уговаривал включить экран и поставить фильм. Но как я это сделаю, если для всех это кресло пустует?

Первые четыре часа я ёрзала на месте, слушала Райана, пыталась посмотреть фильмы. В течение следующих двух часов Финч решил петь мне. Но он пел не свои песни, а хиты известных исполнителей. Я любила его голос, поэтому удалось немного отвлечься.

— Я никогда не боялся самолётов, — вдруг сказал он. — Всегда считал, что конец придёт другой: болезнь сожрет или старость… Но знать это никому не дано. Да и бояться всего глупо.

Хотя мне и не понравилось то, что Райан заговорил на эту тему в самолёте, когда лететь оставалось ещё целых семь часов, я внимательно слушала. Сердце колотилось от страха, ладошки вспотели. Я попросила у стюардессы вино.

— По