Сделай мне ребенка - Ольга Тимофеева Страница 7

Без стука. Чуть не с ноги. Как к себе в постель, заходит Алексей.

Спокойно опускается на стул напротив, чуть откидывается назад.

Расслабляется.

На губах полуулыбка.

В глазах неприкрытый ничем интерес.

 Глава 7. То чувство, когда экзаменовать начинают тебя, а не ты(((

Протягиваю Титову бланк.

Мельком пробегает глазами, усмехается.

- Опять экзамены. Мы же взрослые люди. Может, сразу к практическим занятиям?

Провоцирует. И я бы хотела ответить.

Но флирт на рабочем месте, да ещё с несвободным мужчиной, табу. Мне свободный нужен, а не разрушать чью-то ячейку намечающуюся.

- Не бывает практики без теории, - спокойно отвечаю я, не давая себя сбить.

Берет ручку в левую руку и заполняет быстро, не задумываясь.

Он ещё и левша.

Прикусываю губу. Тяну глубоко воздух, хочу уловить нотки его парфюма. И наблюдаю украдкой.

Не могу теперь перестать обращать на это внимание.

Все привычные движения теперь кажутся какими-то… особенными.

Как какая-то редкость. Отличие.

Ерунда на самом деле, но цепляют.

Правой рукой сжимает сверху планшет. На ней же часы. Крупные, спортивные с кучей всяких кнопочек для тренировок.

У него все в голове будто наоборот.

Чуть другие связи, чуть иная моторика… прикосновения.

Насколько я знаю, левши иначе чувствуют телесный контакт. Не так, как большинство.

- Все, - протягивает мне. - Там собственно все по инструкции.

Пробегаюсь по ответам.

- Если в команде паника, ваши действия?

- Паника - это заразно. Нужно либо резко пресечь, либо перевести в действие. Люди должны что-то делать, тогда меньше боятся.

- А если ошибка привела к гибели человека?

- Ошибки в нашей работе - вопрос времени, а не вероятности. Анализирую, делаю выводы и двигаюсь дальше.

Спокойно, поэтому прощупываю сама глубже.

- У всех есть эмоции, Алексей.

- У профессионалов они под контролем. Ты же не хочешь, чтобы я в стрессовой ситуации сидел и вспоминал, как плакать правильно?

Я молчу, делая пометку. Уверенность - это хорошо, но тут есть грань между самоконтролем и закрытостью.

Подхожу к следующему блоку, где ситуация сложнее.

- Твой напарник получил серьёзную травму, но операция ещё не закончена.

- Работаем дальше.

- Напарник ранен, но в это же время есть пострадавший, которого срочно нужно вытащить. Кого выбираешь?

- Смотря, кого проще спасти, - отвечает мгновенно.

- Времени нет. Решай.

Он делает паузу, потом ухмыляется.

- Я и напарника не брошу, и пострадавшего вытащу. Сил хватить. Отрабатывали.

- Ты не супергерой, Алексей.

- Ты же сама выбрала кружку с надписью “герой”, - лениво напоминает он, наклоняя голову, и разводит руками. - Есть сомнения?

Цепко ловит взгляд. Открыто.

Герой. Но в такой профессии герои все и я в деле видела, что он не будет отсиживаться за спинами других, спасая своей жизнью.

- Нет, - машу головой.

- Софья, а представим ситуацию, ты работаешь со спасателем, который в огне потерял друга. Он закрывается, эмоций не показывает, но ты понимаешь, что его это грызет. Что сделаешь?

- Попробую понять его границы, - отвечаю спокойно. - Не буду лезть сразу. Разговоры, ситуации, в которых он сам начинает рефлексировать, но не чувствует давления. Ему нужно дать возможность говорить тогда, когда он будет готов.

- Хорошо. Тогда дальше. Ты говоришь, что у всех есть эмоции. Но если ситуация требует решительности, а ты чувствуешь страх, что делать?

- Принять страх, но не позволить ему управлять мной, - отвечаю ровно. - Страх - нормальная реакция. Но если ты его осознаешь, он уже не контролирует тебя.

- А если ты сделаешь ошибку, которая приведет к серьёзным последствиям?

Я не отвожу взгляда.

- Анализирую, делаю выводы и двигаюсь дальше.

Усмехается.

- А если психолог начинает испытывать эмоции к своему клиенту, как ей поступить?

- Держать профессиональную границу.

- Даже если клиент чертовски привлекателен?

Крутит в пальцах левой руки ручку.

- Особенно, если клиент чертовски привлекателен.

Ох уж, эти зеркальный нейроны.

Не хочу, но поддаюсь его манере. Тоже начинаю уверенно, спокойно и немного нахально отвечать.

А у него девушка вообще-то есть, Софья.

А он меня тут обхаживает.

Вот что им надо? Ну, красивая же, в постели явно там все огонь.

- Ещё какие-то вопросы, Алексей?

- А если у человека травма? Не физическая, а внутренняя. Все уже перепробовали - разговоры, терапию, время… А ему всё равно не легче. Что тогда?

- Если ничего не помогает, значит, он либо не готов отпускать боль, либо она уже стала частью его.

Алексей молчит, но взгляд становится жестче.

- И что, просто смириться?

- Нет, - качаю головой. - Просто иногда люди не хотят, чтобы их спасали. Они хотят, чтобы их просто приняли. Без жалости, без попыток “починить”.

Алексей чуть склоняет голову, взгляд становится сосредоточенным, серьёзным.

- А если человек знает, что ему плохо? Понимает это, пытается что-то с этим делать - пробует, меняет, работает над собой… но ничего не помогает. Что тогда?

Я на секунду задерживаю дыхание.

Это уже не абстрактный вопрос.

- Значит, он ищет выход не там, - отвечаю спокойно. - Иногда проблема глубже, чем кажется, и человек все время ходит по кругу, вместо того чтобы дойти до корня.

- И как ему его найти?

- Для начала - перестать бороться, - тихо говорю я. - Иногда решения приходят, когда перестаешь отчаянно их искать.

Алексей медлит, смотрит на меня, затем резко хмыкает.

- Ну да. Только вот не всем дано просто так “перестать”.

- Не перестать жить, а перестать давить на себя, - поправляю я. - Позволить себе не знать всех ответов.

Он выдыхает, потирает шею, будто этот разговор задевает глубже, чем он сам ожидал.

- Допустим. А если ты не можешь просто остановиться?

Я смотрю ему прямо в глаза.

- Тогда нужен кто-то, кто остановит тебя за тебя.

Алексей замирает, его пальцы медленно сжимаются в кулак, а потом расслабляются.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Остановишь меня за меня? - возвращает мне вопрос, улыбается, продолжая соблазнять.

- А мы о тебе разве сейчас говорили?

- Почему нет?

Смотрит в глаза, следит за реакцией.

- Потому что, будь это твоей личной проблемой, ты бы не рассказывал мне. Это подсознательная