Я с тобой развожусь, предатель - Надежда Марковна Борзакова Страница 7

они и правда помогли проработать наши проблемы и оценить то, как много нас связывает и как глубоки наши чувства. И вот со временем все устаканилось. Олег из кожи вон лез, чтоб это случилось. Он и до сих пор это делает, но и я со своей стороны тоже многое поменяла. В себе в том числе. Как результат — сейчас мы счастливы. И я ни на секунду не сомневаюсь в его верности.

— Честно говоря, я… В шоке, — я нервно улыбнулась.

— Угу, понимаю, — хмыкнула девушка.

— И мне жаль, что ты не могла искать во мне поддержки. Я же… Я бы тебя не осудила и всегда бы поддержала.

— Ой, короче, Маш, меня и саму это грызло, понятно? Но все это уже в прошлом, годы прошли. Не обижайся, что не рассказывала, хорошо? Сейчас гораздо важнее то, что произошло в настоящем.

Я закусила губу. Шок от рассказа подруги временно отвлек от собственной боли, но сейчас она напомнила о себе вновь, кинжалами кромсая грудную клетку.

— Ты его любишь, скажи мне?

— Не знаю, Карин, — взяв в руки чашку, я попыталась запить кофе комок в горле. — Не знаю… Мне больно. Просто невыносимо. Если бы не Анечка, я б с ума сошла.

— Еще очень мало прошло времени. Тебе нужно отдохнуть немного. Прийти в себя. Подумать спокойно. Не спешить никуда и не рубить с плеча на эмоциях. Разрушить-то всегда легче, чем построить, Маш, помни об этом.

Разрушить. Неужели и правда возможно такое, чтоб после измены еще было что разрушать?

— Чтоб было понятно, я не собираюсь советовать тебе что либо. Прощать или нет, решать только тебе, дорогая. Тебе и никому другому. Так же, как это сделала когда-то я.

Глава 5

На дисплее терминала высветилось “Недостаточно средств”. Я с удивлением проверила экран телефона. Но нет, карта правильная. Да и она в принципе у меня теперь единственная — та, на которую Дан каждый месяц кидает деньги. И тех на ней еще вчера было предостаточно.

— Давайте наличкой тогда, — сказала я кассиру.

Полезла в сумку за бумажником. Там налички с гулькин нос. Так, чисто на овощи и фрукты, продающиеся на уличных лотках, хозяева которых пока не признавали переводы на карту.

Расплатилась. Поставила пакет в корзину коляски и, улыбнувшись дочке, которая с любопытством крутила головой, рассматривая супермаркет, покатила к выходу. На улице жарища — полдень. Торопливо пройдя солнечный участок тротуара, я остановилась в тени дерева. Зашла в банковское приложение. На карте по нулям. Не может быть. Дан не мог так поступить… Или мог?

Сердце застучало о ребра, горячая волна злости бросилась в лицо. Вот, значит, как, да? Едва соображая, что делаю, я позвонила ему.

— Да, Маша? — Дан взял трубку после первого гудка. Такого уже давно не бывало.

— Обнулил мою карту, да? — прошипела я в трубку.

— Ах, так ты по этому позвонила… Ну что вы бабы за люди, вам только деньги и нужны, — насмешливо отозвался он. — А я-то думал, что соскучилась и хочешь узнать, как мои дела.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что мне сейчас неоткуда самой взять денег, Дан. Чем я должна кормить ребенка? Себя?

— Нужно было раньше об этом думать. Например, до того, как вчера послала меня.

— Вот, значит, каковы твои любовь и раскаяние! Взять и оставить жену и дочь без средств к существованию!

Анечка захныкала и я дала ей в ручки маленького розового мишку. Это была одна из ее любимых игрушек. Малышка потянула ее в ротик и прикусила.

— Ну, ты вчера, кажется, ясно дала понять, что больше не хочешь быть моей женой, Маша. А я не меценат чтоб содержать постороннюю женщину. Так что все, теперь сама-сама-сама. Либо же, — он сделал паузу, — ты всегда можешь вернуться домой. В любой момент можешь одуматься и хотя бы палец о палец ударить ради наших отношений.

— Так, выходит, это я не ударяю палец о палец, да? А что сделал ты? Залез на какую-то девку ради наших отношений? Таким был твой вклад?

— На твои истерики у меня нет времени, Маша. Надо работать. Если по существу все, тогда пока!

И положил трубку. Я закусила губу чтоб не разреветься прямо посреди улицы. Казалось, что со мной говорил незнакомец с голосом моего мужа, а он сам словно бы куда-то делся. Исчез. Умер.

Лучше бы умер, да.

Я содрогнулась от жуткой кощунственной мысли. Нельзя так. Нельзя желать такого человеку, даже если он самый настоящий мерзавец.

Сунув телефон в сумку, покатила дальше. Слезы душили, но я сдерживала их. Злость и отчаяние бушевали внутри.

Как так можно? Разве так можно? Разве такое бывает? Разве такое могло случиться со мной, с нами? Разве можно настолько не знать, настолько ошибаться в человеке?

Дома я сложила продукты в холодильник, приготовила пюре для Анечки, покормила и поиграла с ней. Малышка была очень активной и уже начинала сама становиться на ножки. Скоро пойдет…

А Дан даже не спросил, как она. Ощущение, что ему плевать на дочку. Ладно я, но она, наша малышка. Как так можно?

Когда Анечка уснула, я занялась делами. Мама заступила на сутки, а потому готовить сегодня предстояло мне. Занятые руки отвлекали, но лишь немного. А потому приходилось то и дело, стирать слезы со щек.

Ночью Анечка почти не спала, хныкала. У нее начали опухать верхние десны и я поняла, что на подходе новые зубки.

Ей столького не хватает. Банально одежды, подгузников, игрушек, препаратов. Манежика. Да и мне самой нужна была одежда, средства гигиены. Все это осталось дома… Дома у Дана.

А купить хотя бы какую-то часть из вышеописанного я теперь не могла. Не из маминой же мизерной зарплаты брать… Именно поэтому я договорилась с Кариной на четверг съездить на ее машине и забрать вещи.

— Маш, только постарайся не задерживаться, ладно? — сказала мама. — Я всю ночь снова не спала, малышка плакала… Хочется хотя бы днем отдохнуть.

Я лишь вздохнула. Понимала — мама права. Ей завтра снова на суточное дежурство в больнице, ей бы ночами нормально выспаться, а тут мы… Но что мне было делать и куда деваться?

Когда я вышла из парадного, машина Карины уже стояла во дворе.

— Привет, дорогая, — она обняла меня.

— Привет! Еще раз спасибо, что согласилась помочь еще и в будний день.

— Хватит уже, Маш. Не за что! Кроме того, ты же знаешь, что теперь свободный художник и сама себе хозяйка, — отмахнулась