Без ума от любви - Лора Павлов Страница 7

— Ну что ж, полезно знать, — сказал он, скрестив руки на груди. — Сегодня вечером внимательно прочту.

— А завтра я жду официальных извинений, — распрямила я плечи и встретила его холодный взгляд.

— И с какой стати я должен официально извиняться?

— Потому что ты был жесток. Потому что обвинил меня в том, чего я не делала. Потому что устроил скандал в моем магазине, из-за чего я потеряла клиентов. Мой магазин закидали яйцами, и это явно не прибавило клиентов, — голос мой прозвучал громче, чем я рассчитывала.

— Для справки: кого бы ты там ни наняла мыть окна, они облажались. Следы яйца до сих пор видны. На твоем месте я бы потребовал вернуть деньги, — сказал он спокойно, даже мягко.

Ком в горле мешал глотать.

Он никогда не извинится, да?

Я отступила, вскинув руки в отчаянии:

— Я никого не нанимала, придурок. Я сама их мыла! И яйцо не так-то просто оттереть, пришлось заказывать специальное средство, оно еще не пришло.

— Какого черта ты мыла их сама? — рявкнул он.

— Ну, знаешь ли, не все у нас миллиардеры. Я тяну маленький бизнес. Магазин, который я вообще не собиралась вести, — я уже кричала, и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Я отступала все дальше, лишь бы он не видел, что я готова разреветься. — Иногда приходится делать то, что нужно. Даже если это значит соскребать яйца с витрин, потому что какой-то надменный осел обвинил тебя в том, чего ты не делала, и теперь полгорода на тебя злится.

Что это сейчас было — всхлип?

— Понятно. То есть во всем виноват я? — его сарказм был густым и резким.

— Да. Это твоя вина. И пока ты не извинишься, тебе не место в моем магазине.

— Это и есть твоя угроза? — он усмехнулся. С его стороны это звучало почти нелепо — юмора я в нем не знала.

— Угроза?

— Да. Ты думаешь вынудить меня извиниться тем, что запретишь мне заходить в цветочный? Я вообще не люблю цветы.

Я шумно выдохнула:

— Ты мудак, Бриджер Чедвик.

— Правда? Скажи что-нибудь новенькое.

Я резко развернулась и зашагала вниз по его бесконечной подъездной дорожке, держась до самого конца, пока не оказалась достаточно далеко, чтобы позволить слезам течь.

Все пошло не так.

Он не показал ни эмоций, ни сожаления.

Я не получила извинения и уже не верила, что когда-нибудь получу.

На повороте, у конца его огромной аллеи, я бросила взгляд через плечо.

В двадцати футах позади меня маячила темная тень.

Ублюдок шел следом.

5

Бриджер

Тот факт, что я теперь шел в темноте за женщиной, которая только что явилась ко мне на порог, чтобы наорать, был полным безумием.

Но она вся тряслась, выглядела так, будто вот-вот расплачется, а на улице было темно. И она не должна была идти одна. Туристов сейчас в городе хватало — кто знает, кто мог шляться по улицам.

Я мог не любить Эмилию Тейлор, но уж точно не позволил бы, чтобы ее убили у меня на глазах. Я ведь не полный мудак.

Извиняться, впрочем, это не значило.

Я не умел извиняться.

Это просто не было во мне.

Если я ошибался, я учился и двигался дальше. Смотрел вперед, а не назад.

И, честно говоря, можно было по пальцам пересчитать те случаи, когда я был так уверен — и оказался неправ.

Так что сперва я проверю этот полиграф, удостоверюсь, что все чисто, а уж потом решу, стоит ли верить ей.

— Почему ты идешь за мной? — прошипела она, резко обернувшись. Если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежал в канаве.

— Даже для тебя, Эмилия, это слишком самовлюбленно. Я вышел прогуляться. Просто мы идем в одном направлении, — ответил я ровным голосом. В отличие от нее — она сегодня выдавала какие-то неестественно высокие нотки.

Она развернулась, фыркнула и пошла дальше — свернула направо, потом налево, а затем снова обернулась:

— Если ты не собираешься извиняться, то перестань идти за мной!

— Дороги, насколько я помню, тебе не принадлежат. Так что займись своими делами и иди домой, — приказал я.

— Ты худший человек на свете, знаешь это? — бросила она, но не обернулась больше. Шла вперед, вся излучая раздражение.

— Мне уже говорили.

Она остановилась у своего дома и медленно повернулась.

— Почему ты так ненавидишь меня?

Голос был совсем другим. Никакой злости. Никакой ярости.

Только печаль.

Если бы у меня было сердце, оно, наверное, дрогнуло бы.

Я почувствовал легкое давление в груди. Хотя, скорее всего, это была изжога после ужина в кафе Honey Biscuit.

— «Ненависть» — слишком сильное слово. А теперь заходи домой, — снова приказал я, злясь, что она вообще задала этот вопрос.

Я не ради болтовни тут.

Я просто хотел убедиться, что женщину не прихлопнут по дороге. Потому что моя мать разнесла бы меня в клочья, если бы я допустил такое.

А Элли Чедвик была моей Полярной звездой. Она спасла меня еще младенцем, и малейшее, что я мог сделать, — уважать ее желание, чтобы я не был круглосуточным ублюдком.

Эмилия показала мне средний палец — уже второй раз за вечер. Я сжал губы и не отреагировал на это детское поведение.

Она зашла внутрь и хлопнула дверью.

Отлично. Миссия выполнена.

Я вернулся домой, налил себе виски и опустился на диван в гостиной. Взгляд скользнул по камину, голым стенам и двадцатиметровым потолкам.

Мать и сестра вечно зудели, что я должен обустроить дом, но, сидя здесь и глядя в огромные панорамные окна на реку и горы, я считал, что все и так чертовски неплохо.

Дом был именно тем местом, где все хотели устраивать праздники — из-за размеров участка и того, что он возвышался над рекой. У моих лошадей был большой хлев. Вся красота была снаружи, именно это меня и купило.

Интерьер меня мало волновал. Я не был из тех, кто хочет фарфоровых котиков на стеклянных полках и ярких обоев.

Телефон завибрировал — в чате с братьями и кузенами началась буря.

Рейф: Лулу только что рассказала про полиграф.

Истон: Да. Оказывается, нам нельзя было об этом знать, пока Эмилия не принесла результаты Бриджеру.

Аксель: Я потерял нить. О чем речь?

Я: Считай, тебе повезло.

Арчер: Полиграф?

Рейф: Эмилия Тейлор назначила и оплатила тест, чтобы доказать,