Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс Страница 69

Девушка садится, глядя на свой туалетный столик, на края зеркала, облепленные полароидными снимками ее многочисленных друзей. Потянувшись назад, она поворачивается, чтобы расстегнуть молнию. Мое сердце замирает в предвкушении шоу. Наконец, она находит кончиками пальцев бегунок и тянет его вниз. Платье расстегивается, открывая ее спину, и девушка наклоняется, чтобы его снять. Под ним на ней кружевной лифчик, ее маленькую грудь прикрывают два небольших треугольничка. Ниже виднеются бледно-желтые трусики. Открыв ящик стола, девушка достает старую футболку и кладет ее на кровать. Затем тянет руку, чтобы расстегнуть лифчик. Когда она обнажает свою грудь, я шумно выдыхаю. Я видел груди в журналах, которые мне подсовывал Скутер, но они совсем не то что настоящие.

У нее груди маленькие, очень маленькие, но соски набухшие, и при виде них у меня ноет член. Из-за пояса трусиков у нее выглядывают тазовые кости. Девушка очень хрупкая и нежная. Я знаю, что сделал бы с этим телом, если бы мог. Но какой бы приятной ни была иллюзия, это все равно не реальная действительность. Я не могу проникнуть к ней комнату и пососать ее маленькие сиськи. Поэтому я поддаюсь желанию, которое, похоже, никогда не утихнет, и беру в руку член. Вполголоса я уговариваю девушку подождать с футболкой, пока не закончу. Словно прочитав мои мысли, она встает перед зеркалом и проводит руками по волосам. Любуясь своим телом, девушка кладет руку на свою маленькую грудь и нежно щиплет себя за сосок. Я не знал, что девушки так делают. Трогают себя, как мальчишки. Другую руку она опускает себе на трусики.

У меня напрягается член, я прикусываю губу, чтобы не застонать. Это самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал. Я дрочил сотни раз, но сейчас все по-другому. Сейчас я не один.

Я дергаю член, держась другой рукой за дерево, чтобы не упасть. Я совсем близко к оргазму. И в этот момент девушка замирает и хмурит брови, как будто что-то почувствовав. Она опускает руки и поворачивается к окну. Затем, прищурившись, подходит ближе. Я замираю, надеясь, что в листве меня не заметно. Но когда наши взгляды встречаются, я вижу, как она медленно различает в темноте мои очертания.

Девчонка вопит во всю глотку. Воплем из ужастиков. Я, как можно скорее, слезаю с дерева. Проскакиваю через их двор и направляюсь в лес, даже не успев понять, что произошло дальше. Я бегу через дико растущие деревья и поваленные бревна; отец много ночей подряд заставлял меня упражняться в этом, и я даже не подозревал, что мне это пригодится. Я кайфую от осознания того, что такого у него в планах точно не было. Это мое неповиновение.

Я бегу и бегу, пока не оказываюсь на своей территории, но, подойдя к дому, вспоминаю, что оставил у дороги велосипед. Если приедет полиция, это может вызвать подозрения. Я возвращаюсь, хватаю его и еду на нем обратно к своему дому. Несколько секунд я стою на крыльце, чтобы успокоить дыхание. Маме не следует знать, что меня не было дома. Я проскальзываю через парадную дверь и поднимаюсь по старой лестнице, которая под любым другим стала бы скрипеть, но я научился передвигаться бесшумно. Я забираюсь в постель, и меня охватывает дрожь. Про себя я смеюсь, что мне это удалось. Мое сердце все еще трепещет от волнения. От вида того, как та девушка себя трогает. Все еще находясь под кайфом от этого приключения, я хватаю рукой член, чтобы довести дело до конца.

Теперь, когда папа умер, ночь принадлежит мне.

ВЕСПЕР

Эта беременность оказалась нелегкой. По утрам меня постоянно тошнит. Груди ноют, и я всегда чувствую себя измотанной. По иронии судьбы, именно Сэм обо мне и заботится, проводит со мной ночи и, когда может, водит на озеро. Купание в прохладной воде, похоже, помогает мне оправиться после тяжелого утра. Сэм не завязывает мне глаза и дал сапоги, чтобы я могла идти рядом с ним. Незаметно для себя я обратила внимание на тропинку. Он каждый раз немного меняет маршрут, иногда водит меня кругами, но с каждым днем я все лучше понимаю, как добраться до воды.

Иногда Сэм оставляет меня на несколько часов, но теперь в записках объясняет мне, почему: работа. Где-то там, во внешнем мире, он работает, вероятно, общается с людьми, а они не имеют ни малейшего представления о том, кто он такой.

Но Сэм всегда остается заботливым отцом и любовником. Готовит мне еду, проводит со мной вечера, слушая пластинки. Приносит книги, которые я читаю вслух нам с малышом. Говорят, что дети не в силах починить то, что сломано, но из-за моей беременности в наших отношениях произошел настоящий сдвиг. Возможно, народная мудрость неприменима к нестандартным ситуациям.

Сегодня еще одно утро, такое же, как и все остальные в этом распорядке, установившемся четырнадцать недель назад.

Сэм встает с кровати, повернувшись ко мне спиной. Я не подаю виду, но наблюдаю за ним. У стены стоит детская кроватка, которую он подарил мне накануне вечером. Она восхитительна. Я могла бы сказать, что он хотел скрыть гордость за свое творение, но у него это не очень хорошо получилось.

На самом деле, это было довольно мило: он принес кроватку, как бы между делом, а затем, опустив глаза, небрежно передал мне записку.

«Она еще не закончена. Я покрашу ее в тот цвет, какой ты захочешь. Просто дай мне знать».

— Это сделал ты? — спросила я.

Сэм кивнул.

— Это невероятно, — пробормотала я, проводя пальцами по свежеошлифованному светлому дереву.

Он скромно пожал плечами.

— А вообще, можно оставить ее такой, как есть? Комната такая белая, мне нравится, как в ней смотрится дерево.

Сэм слегка улыбнулся мне и кивнул.

Проникающие сквозь стеклянную крышу солнечные лучи освещают его обнаженную подтянутую фигуру. Его кожа, такая гладкая и загорелая от долгого пребывания на солнце, с левой стороны внезапно превращается в грубую и неровную. Он — головоломка, состоящая из совершенно несовместимых кусочков. Красивый, но покрытый шрамами. Умный, но дикий, как животное. Хранящий в себе множество историй, но неразговорчивый.

Подсказки. Он редко мне их подкидывал с тех пор, как раскрыл свое имя. Хотя несколько дней назад, когда мы шли по новой, более длинной тропинке к озеру, наткнулись