Жестоко и прекрасно - Терри Э. Лейн Страница 69

— Все в порядке. Стоимость здесь не проблема. Могу ли я рассказать кое-что, что поможет тебе почувствовать себя немного лучше?

— Конечно.

— У меня есть трастовый фонд. Моя мама… ну, ее семья богата. Деньги для меня не проблема. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась от удовольствия, получаемого во время еды. Хорошо?

— Но весь смысл в том, что это мой подарок тебе.

— Детка, эта мысль значит больше всего на свете, и эти билеты, и тот факт, что ты организовал для меня свободное время, ну, это лучше, чем что-либо еще. Цена этого ничто по сравнению с этим. Пожалуйста, выкинь это из головы. Я хочу, чтобы это было для тебя развлечением.

— Хорошо. Но я хочу, чтобы ты знал: то, что у тебя есть какой-то трастовый фонд, не означает, что я не возьму на себя часть расходов.

— Согласен. Теперь выпей. Мы здесь, чтобы отпраздновать.

И остальная часть еды теперь намного лучше, потому что мне не нужно беспокоиться об оплате за нее из моих денег за обучение.

Выйдя оттуда, направляемся прямо в United Center. Мне почти приходится сдерживать Дрю. Он был здесь раньше, но для него это как святыня. Когда он входит, он делает поворачиваться на 360 градусов, чтобы осмотреться. Потом, когда мы добираемся до своих мест, он в возбуждении.

— Серьезно? Как ты узнала, что нужны эти места? Большинство покупателей, покупающих в первый раз, выберут низкий и средний уровень.

— Да, я спросила это у Сэма и Кэролайн. Я хотела убедиться.

— Я знал, что моя девушка умна.

— Не я, Сэм. Он сказал мне купить угловые места, потому что, если бы я взяла центральные, углы льда были бы закрыты с той стороны, на которой мы будем сидеть. Это то, на что Кэролайн и я все время жалуемся. Так что теперь я знаю.

Это действительно потрясающие места. Они находятся на более низком уровне, но достаточно высоки, чтобы дать нам прекрасный обзор, и самое замечательное то, что они находятся прямо на изгибе катка.

Он хватает меня за руку, и мы идем вдоль ряда, чтобы занять свои места. Бедро Дрю поднимается и опускается, его волнение от пребывания здесь ощутимо. Хотела бы я разлить его по бутылкам и продать. Я была бы миллионером. Он так чертовски очарователен — не то, чтобы он не был очаровательным все время, но этот маленький мальчик заставляет меня постоянно улыбаться.

Игра начинается, и Дрю сразу же в нее втягивается. Время от времени он наклоняется ко мне, чтобы что-то объяснить или рассказать о своих любимых игроках. Но, честно говоря, я не слушаю ни слова, которое он говорит. Я так очарована его восторгом, что смотрю на лед, чтобы сделать его счастливым, но мои глаза все время прикованы к нему.

Это особые моменты, которые заставляют мое сердце биться чаще, например, когда он взлетает со своего места, крича своей команде с поднятыми руками. Именно тогда я любуюсь кусочком кожи, который выглядывает из-под его свитера, и облизываю губы в предвкушении сегодняшней ночи, когда я смогу покусывать его восхитительный пресс. И это когда, даже во время острых ощущений, он наклоняется и оставляет влажный, теплый поцелуй на моих губах. Я замечаю, что все женщины вокруг глазеют на него, и вот тогда это и происходит.

Мое сердце опухает так сильно, что почти болит. Гордость почти выплескивается из меня, потому что это то, что я чувствую. Я так горжусь тем, что Дрю любит меня. Из всех женщин, которых он мог выбрать, он выбрал меня — ту, которая никогда не думала, что влюбится. И я так горжусь тем, что он такой добросердечный человек. Он ни о ком не может сказать плохого слова из-за доброго и сострадательного характера своей души. Я так горжусь тем, что он так отдает себя, и даже о моей сумасшедшей семье он говорит добрые слова. Но самое главное, я горжусь тем, что могу назвать Дрю Макнайта своим.

Он в ту же секунду оборачивается, ловит мой взгляд, наклоняет голову и спрашивает:

— Что?

— Ничего.

— О, нет, что-то. Выражение твоего лица говорит мне об этом.

Притянув его к себе, я признаюсь:

— Для меня большая честь называть тебя своим.

Глава 18

Настоящее

Так чувство, что вся жизнь воспоминаниями проносится передо мной, пока Энди стоит там, протягивая мне руку. Воспоминание о зарождающейся любви, скорбь от рака — безликий враг, даже кривая улыбка из-за выходок ХоккейнойШлюхи и обратно в тот болезненный день моего отъезда. По прошествии нескольких мгновений я смаргиваю слезы и ничего не говорю о том огромном чувстве вины, которое витает на заднем плане.

Пока Энди ждет меня, я чувствую, как сквозь выстроенные мной стены скатывается слеза. Она стекает по моей щеке, когда я поднимаю руку, чтобы взять его. Я хочу этого мужчину больше, чем готова признать. Я позволяю боль прошлого смыть слезой, которая падает с моего лица и кристаллизуется на льду у меня под ногами.

Он берет большой палец и осторожно вытирает следы давней боли. Затем меня тянет вперед, я чувствую себя неуверенно и беспокоюсь о будущем. Его рука ощущается твердой в моей, и я знаю, что должна доверять ему всем своим сердцем. Если только я могла бы доверять себе. Мой импульс толкает его назад, чтобы он плавно скользил по льду. Меня несет, сначала шатает, пока он поддерживает меня.

Его искренний взгляд ни разу не покидал меня, и я благоговею перед бурлящими в нем эмоциями. Синий такой же чистый, как дневное небо, и сияет сквозь ночь, которая нас окружает. Меня восхищает то, как он выводит меня из моей собственной тьмы с помощью своего путеводного света.

— Я помню, как впервые увидел тебя.

Его голос врывается в мои беспорядочные мысли.

— Ты понятия не имела, что я на тебя смотрю. Я помню, как подумал, что это женщина, с которой я могу провести остаток своей жизни.

Я улыбаюсь ему.

— Откуда ты мог это знать?

Он засовывает руки в карманы моего пальто и притягивает меня ближе.

— Мама сказала мне, когда я встречу ту самую, я узнаю. И папа поддержал ее. Банально, но они женаты уже более пятидесяти лет. Трудно не доверять их советам.

Он не отступает от моего вызывающего взгляда, и я теряюсь от его искренности. Я прячу лицо у него на груди, пока он берет на себя инициативу в наших любовных объятиях. Мы катаемся лицом друг к другу