В пределах досягаемости - Рут Стиллинг Страница 66

— Кроме тех случаев, когда она бросает на меня убийственные взгляды за столом.

Слова Билли ранят меня, потому что мысль о том, что кто — то, даже Мария, может быть с ней груб, заставляет меня хотеть разнести всё к чёрту. И ещё потому, что я понимаю, что шансы на то, что мы все снова сядем за один стол после того, как я скажу Скотту, что я уложил в постель его дочь после того, как поддерживал его семью финансово, равны нулю.

— Пообещай мне, что всё будет хорошо? — Билли просит меня сделать невозможное. Не потому, что я сомневаюсь в нас, а из-за всего вышеперечисленного.

Я целую её, позволяя её губам успокоить нас обоих.

— Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой и Блейк. Что я буду заботиться о вас и буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне больше всего. Я обещаю, что я совсем не такой, как Такер Прайс, и что у моей бывшей жены никогда не будет шанса свалить всё это на тебя или солгать о том, что было между нами в прошлом. И я обещаю, — я тяжело вздыхаю и наполняю легкие воздухом. — Сегодня ночью, когда наша малышка уснет и только звезды будут освещать чистое ночное небо, я заставлю тебя прочувствовать каждую клятву, которая только что слетела с моих губ.

ГЛАВА 35

ЭММЕТ

Перед тем как умерла моя мама, я помню, как она говорила, что по-настоящему поняла смысл слов своей матери только тогда, когда у неё появились мы с Бо. Бабушка говорила, что рождение ребенка равносильно тому, чтобы глубокой ночью тебя вытащили из теплой постели и окунули в ледяную воду.

Никто и ничто не сможет подготовить вас к самому большому потрясению, которое вы когда-либо испытаете, как морально, так и физически. Никто и ничто не может подготовить тебя к самому сильному потрясению в жизни — ни морально, ни физически. Ни один ребёнок не рождается с подробной инструкцией, как его правильно растить, как наилучшим образом обеспечить его счастье и безопасность. Каждый родитель действует вслепую, почти без сна, а многие женщины ещё и восстанавливаются после тяжёлых родов.

Эти последние два дня стали для меня личной «ледяной водой» и одновременно позволили мне увидеть повседневную жизнь Билли изнутри.

Сегодня утром я закрепил Блейк у себя на груди, и мы отправились в поход по Катскиллским горам. Несколько часов наедине с природой и моими девочками стали одними из лучших в моей жизни — и одновременно одними из самых поучительных.

Никто не предупреждает, что даже в горах ребёнку всё равно нужно есть, его нужно переодевать, и что поиск ровного места, чтобы устроить всё необходимое, может занять гораздо больше времени, чем ты ожидаешь.

Смена подгузника Блейк оказалась задачей для двоих, но Билли справлялась с этим так легко, будто это что-то совершенно естественное для неё.

Когда она сидела у меня на коленях, и мы решили быть вместе, я был поражён своей девушкой. Теперь я не сомневаюсь, что она — самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.

Если бы моя мама была жива, она бы сказала: «Надень кольцо на её палец, пока её не увёл кто-то другой». Она повторяла бы это снова и снова, пока я наконец не встал бы на одно колено и не сделал Билли предложение. У мамы никогда не было возможности познакомиться с Билли или Блейком, но, когда она все-таки встретила Марию, её просьба была совсем другой. Моя мама не успела познакомиться ни с Билли, ни с Блейк, но когда она встретила Марию, её мнение было совсем другим. Родители хотели, чтобы я не торопился и убедился, что Мария — действительно «та самая».

Оглядываясь назад, я думаю, именно поэтому мы в итоге сбежали и поженились в Лас-Вегасе. Мария всегда говорила, что не хочет пышной свадьбы, и тогда мне казалось, что нет причин ждать. Это выглядело как настоящая любовь, но только сейчас я начинаю понимать, что это на самом деле значит.

Теперь я понимаю, почему мои родители просили меня не спешить. Хотя они никогда прямо не говорили, что Мария мне не подходит, я думаю, они надеялись, что я прислушаюсь к их совету и пойму это сам.

Мне понадобилось больше десяти лет, чтобы собрать всё по кусочкам. Что-то всегда удерживало меня от того, чтобы уйти навсегда, каждый раз, когда мы ссорились. Мы говорили друзьям, что между нами всё кончено, а затем снова возвращались к тому же, и с каждым разом становилось только хуже.

Билли и Блейк — это последний кусочек в моей мозаике, причина, по которой я приму ледяную ванну, поднимусь на любую гору, чтобы найти идеальное место, где можно поменять Блейк подгузник. Теперь я не сомневаюсь, не колеблюсь и не слышу в голове голос мамы, который раньше заставлял меня всё обдумывать.

— Она спит? — вопрос Билли доносится из-за моего плеча, когда я стою над колыбелью Блейк с её радионяней в одной руке.

Одетая в черные шорты и топ в тон, Билли скользит ко мне, как ангел, приближающийся ко мне во сне.

Кто знает? Может быть, она не из этого мира, а плод моего воображения. Всё, что я знаю, это то, что когда я кладу руки ей на бедра и притягиваю её тело к своему, она кажется мне чертовски реальной.

“Мы” кажемся реальными. Нерушимыми.

Встав на цыпочки, она обвивает руками мою шею, наши носы соприкасаются, прежде чем мы целуемся.

— Думаю, мы её измотали, — размышляю я, отрываясь от её губ.

Билли покачивается, подавляя зевок тыльной стороной ладони.

— Я понимаю её. Не могу вспомнить, когда в последний раз ходила в поход в горы, — она хихикает. — Или вообще занималась спортом.

Когда я поднимаю её на руки, она визжит и обвивает ногами мою талию, пока я веду нас в ванную.

Её глаза широко распахиваются, когда она смотрит на свечи, огромную ванну, лаванду в воде, которая стала сиреневой из-за соли для ванн, которую я тайком взял с собой.

— К-когда ты всё это сделал?

Поставив её на ноги, я опускаюсь перед ней на колени, кончиками пальцев теребя пояс её шорт.

Лучший, блядь, вид за день.

Она кладет руки мне на плечи, и я спускаю её шорты, а затем снимаю топ, когда она поднимает руки над головой.

— Прямо перед тем, как уложит