Полуночные признания - Дж. Л. Кенна Страница 66

Если честно, не хочу прощаться. Мысль об этом вызывает тошнотворную боль в животе. Он однажды сказал, что никогда не будет спать рядом с женщиной, а потом начал спать рядом со мной. Теперь не уверена, смогу ли спать без него. Он стал тем, в ком я не осознавала нужды. И как бы страшно ни было это осознание, мысль о жизни без него куда страшнее.

— Да, конечно. Давай посмотрим… — теплый баритон Алека вырывает меня из задумчивости.

Все встают из-за стола, я присоединяюсь, разглаживая юбку, пока Алек наклоняется и целует меня в висок – жест, который я успела полюбить.

— Пойду посмотрю новую машину отца в гараже. Хочешь со мной?

Окидываю взглядом стол: Мидж уже начала убирать.

— Нет, иди. Помогу твоей маме прибраться.

— Ладно, — говорит он, глядя на Хейдена, который отвечает на звонок и выходит из комнаты.

— Я в порядке, — успокаиваю его.

Он наклоняется, обвивает рукой мою талию и прижимает губы к моим. По мне пробегает волна тепла и электричества. Если кто-то сомневался, что мы больше, чем друзья, соседи или что там еще – он только что дал ответ.

— Я ненадолго.

Его рука скользит вниз по моей спине, затем он шлепает меня по попе и отступает с подмигиванием.

Господи, помилуй.

Если наши отношения продолжатся после свадьбы, я просто выпаду из нормальной жизни. Сейчас у нас свадебные хлопоты, люди вокруг и подвешенные решения. Если мы действительно будем вместе, хочу провести целую неделю в его постели или в моей. Мне всегда будет его мало. Отмахиваюсь от мысли, пытаясь унять рой бабочек в животе, и беру несколько тарелок со стола.

— Спасибо, милая, — говорит Мидж, доставая миску для смешивания из ближайшего шкафчика.

— Не за что. Займусь посудой.

Пока загружаю посудомойку, Мидж взбивает безе из яичных белков, сахара и масла.

— Алек без ума от тебя, — шепчет она, наклоняясь.

Улыбка, которую невозможно скрыть, озаряет мое лицо.

— Думаешь?

Она наклоняет голову, на губах – знающая усмешка.

— Дорогая, знаю. Я не дура, в курсе, что он и Хейден… популярны у дам.

Фыркаю. Еще бы я не знала. Слишком популярны.

— Но он никогда раньше никого не приводил домой. Ну, не с подросткового возраста.

Она тянется к ящику и достает мерные стаканчики.

— Он тебя защищает. И гордится тобой.

От ее слов кровь приливает к щекам. Приятно так откровенничать с его матерью. Давно я не чувствовала того особого тепла, что может придать разговору только мама. Наверное, поэтому мне комфортно сказать правду.

— Мы пообещали друг другу, что это будет временно. Мы не решили, будем ли видеться после свадьбы.

Опускаю голову, сосредоточившись на тарелке, которую мою.

— Ох, милая… — она смеется. — Он уже всё решил, я вижу это. А чего хочешь ты?

Беру еще одну тарелку, ополаскиваю под горячей водой, и по моим губам скользит улыбка. — Всего, — шепчу.

Мидж протягивает руку и убирает прядь волос за мое ухо. Поворачиваюсь к ней, и в горле встает ком.

Моя мама так делала…

— Он не подведет.

Она улыбается.

— Поверь мне. Знаю, он бывает… трудным. Он всегда был замкнутым мальчиком. А теперь, когда он стал мужчиной… ну, он как стальной сейф.

Ее плечи вздрагивают от беззвучного смеха.

— Но правда всегда в его поступках. Он может вести себя так, будто не верит в любовь, но в нем ее больше, чем в ком-либо из тех, кого я знала. Он не подведет… Поверь мне.

— Спасибо, Мидж, — говорю, игнорируя щемящую боль от навернувшихся слез.

Он не подведет.

— Конечно, милая. Я была бы рада видеть тебя чаще. В этом доме слишком много тестостерона.

Смеюсь, загружая следующую тарелку.

— Прости, мне надо в дамскую комнату.

Киваю, продолжая мыть посуду. Закончив, споласкиваю мыльные руки, вытираю их полотенцем и протираю столешницу вокруг раковины.

Я чувствую его приближение раньше, чем слышу неодобрительное «ц-с-с». Игнорируя навязчивое присутствие, вешаю полотенце на ручку духовки.

— Ты пропустила пятно… — насмешливый тон Хейдена заставляет меня вздрогнуть.

Поворачиваюсь, опираюсь о стойку, надеясь, что он не подойдет ближе.

— Можешь вытереть его сам, — уверенно говорю.

Он делает несколько шагов в мою сторону, на губах – успокаивающая улыбка. Мое тело напрягается по мере его приближения. К счастью, он останавливается в паре футов от меня.

— Она прекрасна и дерзит. Как захватывающе.

Он многозначительно приподнимает бровь.

— Я должна сейчас упасть в обморок от твоего вида?

— Это твоя естественная реакция на меня? Падать в обморок?

Его ухмылка могла бы снять трусики с монахини. Он один из самых красивых мужчин, которых я видела, и его дьявольская аура притягательна… если тебе нравится тип серийного убийцы.

— Я хорошо знаю те игры, в которые ты играешь с Алеком, — говорю, не оставляя сомнений в моем презрении. — Ты остаешься со мной наедине, потом уговариваешь поменять одного брата на другого… Разве ты не должен предлагать мне роскошь прямо сейчас?

— Тебе нравится роскошь? Что-то подсказывает мне, что ты девушка для «Нетфликса и чилла»64.

— Что-то подсказывает тебе верно. Что важнее – я девушка верная.

— Ох, Уинтер, мне не нужна твоя верность. Мне нравятся женщины… покладистые. Таких, как ты, долго не выдержишь: слишком много дерзости. Но для выходных ты точно подойдешь.

Он проводит подушечкой большого пальца по своей пухлой нижней губе, оглядывая мое тело так, будто решает, какую часть съесть первой.

— Спроси Алека, он знает, о чем я.

Оскаливаюсь, потому что, хоть Хейден меня и пугает, знаю: его заводит страх. Так что не покажу ему ни капли.

— Давай проясним, Хейден. Я – не в меню. Никогда не буду. В моих глазах ты не более чем второсортный Алек. Второй сорт, а то и третий. И даже если бы не принадлежала твоему брату – а я, поясняю, принадлежу ему на тысячу процентов – я бы не прикоснулась к тебе даже трехметровой клюшкой для лакроса. Даже если бы ты избивал меня ею.

Хейден опускает голову, следя за мной прищуренными глазами. Его дыхание сбивается, грудная клетка расширяется от гневного вдоха. Он в ярости… Отлично. Моя работа здесь зак…

Без