Тени тебя (ЛП) - Кэтрин Коулс Страница 66

Роан подошел и протянул мне конверт.

Он выглядел как обычный деловой конверт, если не считать надписи в верхней строке обратного адреса: American Ballet Theatre. Я провела пальцами круги по бумаге.

— Он тонкий.

Больно было даже произносить это вслух. Моя девочка влюбилась в танец. С первого занятия она была очарована им, а с годами стало ясно: это не просто увлечение — она невероятно талантлива. Занятия, лагеря, специальная летняя программа в Нью-Йорке…

American Ballet Theatre было ее мечтой. И я хотела, чтобы моя девочка воплотила все свои мечты, даже если это значило потерять ее на другом конце страны. Но этот конверт… Я боялась, что он может разбить все наши надежды.

Роан сжал мое плечо:

— Давай сначала посмотрим, что там, прежде чем заранее себя накручивать. Где она?

— А ты как думаешь? — спросила я.

Кэйди проживала все через танец. И хорошее, и плохое. Но особенно это был ее способ справляться с тревогой. Когда мы рассказали ей всю правду о Джоне, она заперлась в студии на недели, пока не разобралась с чувствами и не смогла говорить о них. Так же она поступала, когда мы потеряли Чонси. Когда влюбилась. Когда пережила первое разбитое сердце. И теперь, ожидая ответа после прослушивания в труппу, она практически не прекращала танцевать.

Губы Роана дрогнули, он обнял меня за плечи:

— Пойдем, — сказал он, забрав конверт из моих пальцев и повел меня к лестнице. — Только не спалите дом, — крикнул он мальчишкам.

— Если успокоишь маму, мы будем ангелами! — крикнул в ответ Макс.

Роан рассмеялся:

— Посмотрим.

Мы спустились по лестнице в помещение, которое Роан построил специально для Кэйди. Я не могла не улыбнуться, осматривая пространство, когда мы вошли: одна стена полностью зеркальная с балетным станком, противоположная — сплошное окно с видом на Сидар-Ридж. Это место было волшебным, и Кэйди плакала, когда впервые его увидела.

Так же, как я плакала, когда он оплатил ремонт моей машины много лет назад, и когда он купил для меня The Brew. Роан обожал баловать своих девочек.

Из колонок доносилась классическая музыка, пока Кэйди кружилась по залу. Я могла и не знать названия каждого движения, но знала точно: каждое ее па, каждый поворот и прыжок заставляли меня чувствовать.

Закружившись еще раз, она остановилась прямо перед нами, улыбаясь и тяжело дыша:

— Привет. Уже время ужина?

— Нет, — начала я. — Я… то есть твой папа… то есть мы…

Роан сжал мое плечо и протянул Кэйди конверт:

— Это пришло по почте.

Она взяла его осторожно, вглядываясь в обратный адрес:

— Он тонкий, — прошептала она.

Роан наклонился, чтобы поймать ее взгляд:

— Маленькая Танцовщица, неважно, что там написано. Ты потрясающая. Ты добилась того, о чем большинство может только мечтать. Но главное — ты нашла то, что любишь. То, что зажигает тебя. Никто и ничто не сможет это у тебя отнять. Ты будешь светить этим светом, где бы ни оказалась.

Глаза Кэйди заблестели, и она бросилась к нему на руки:

— Я люблю тебя, папа.

— И я тебя. Знаю, ты сотворишь великие вещи.

Когда она отстранилась, то посмотрела ему прямо в глаза:

— Спасибо, что всегда в меня верил. Что провел лето в Нью-Йорке, хоть и ненавидишь большие города. Что всегда был рядом. Что стал моим папой, хотя мог и не быть.

Слезы застилали мне глаза и текли по щекам.

Роан прочистил горло, в его глазах блестели слезы:

— Самая большая привилегия в моей жизни — то, что ты выбрала меня своим отцом.

Боже. Этот дар — он и она — был больше всего, что я когда-либо могла заслужить.

— Открой его, — мягко сказал Роан.

Кэйди глубоко вдохнула и вскрыла конверт. Развернула письмо, пробежала его глазами и вдруг вскинула взгляд на нас:

— Я прошла!

Роан взревел от радости и снова подхватил ее на руки. А я разрыдалась еще сильнее. Он притянул и меня к ним:

— Мои девочки.

Я только сильнее захлебывалась в слезах и это заставило Кэйди рассмеяться:

— Теперь ты её точно растрогал, — сказала она, улыбаясь.

Роан крепко обнял нас обеих и скользнул губами по моим губам:

— Мое Нежное Сердце.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

— За то, что подарил нам все, — выдохнула я так тихо, что слова почти не слышались.

— Это все ты, — сказал Роан, его голос стал низким и хриплым. — Ты — свет во тьме. Всегда была им. Всегда будешь.