Крик тишины - Дакота Уиллинк Страница 65

Моя тревожность нарастает. Боюсь, что он осудит меня за то, что я так долго оставалась с Итаном — за то, что позволила оставить эти шрамы. Но его прикосновения вчера говорили об обратном — в них не было осуждения, он словно восхищался мной, заставляя чувствовать себя желанной.

Мой взгляд возвращается к лицу. В глазах — огонек, которого я раньше не видела. Щеки вспыхивают, и я не уверена, от горячей воды это или от мыслей о Дереке. Сердце непривычно колотится при мысли о том, что я выйду из ванной и увижу его в своей постели. Теперь понимаю, что это значит. Хочу стереть все страхи и сомнения, которые испытывала прошлой ночью. Я хочу Дерека — во всех смыслах этого слова. Хочу снова и снова изучать его, чувствовать, быть с ним.

Завернувшись в полотенце, иду в спальню. Дерек проснулся, но всё еще полулежит в постели без рубашки, опираясь на подушки и глядя в телефон. Мейси свернулась калачиком рядом с ним, лениво грызя резиновую игрушку. Он выглядит совершенно расслабленным — почти как дома. Я стараюсь не обращать внимания на то, как простыня сползла с его бедер, обнажая начало того самого восхитительного «V», которое свело бы с ума любую женщину.

— Доброе утро, Дерек. Извини, если разбудила.

— Нет, ты меня не разбудила. Пришлось встать, чтобы покормить и вывести эту маленькую шалунью на улицу. Правда, девочка, — говорит он, переходя на жеманный тон, когда обращается к ней. Умилительно наблюдать за ним и Мейси. Ласки, которые он щедро дарит своему щенку, достаточно, чтобы растопить сердце любой женщины, и я — не исключение.

— Душ в твоем распоряжении. Полотенца — в бельевом шкафу, — говорю, стараясь звучать как можно более беспечно.

Он смотрит на меня, сверкая улыбкой, затем перекидывает ноги через край кровати. Подходит ко мне и целует кончик носа. Я наслаждаюсь его запахом и волной тепла, которую чувствую, когда он так близко

— Спасибо, красавица. Я быстро, а потом приготовлю нам завтрак.

Когда он исчезает в ванной, сажусь на край кровати и провожу расческой по коротким волосам. Перебираю кончики и думаю, отращу ли когда-нибудь снова длинные локоны. Мои волосы уже много месяцев темно-каштановые и коротко подстрижены, и я не уверена, хочу ли возвращать прежний облик.

Верный своему слову, Дерек выходит из душа минут через десять. Я всё еще сижу на краю кровати, когда он возвращается в спальню, обернув полотенце вокруг подтянутой талии. Капли воды стекают по голове, сверкая на плечах и груди. Он великолепен, и я невольно вздыхаю.

— Боже, ты идеален, — шепчу едва слышно.

— Что?

— Ты. Ты идеален.

Он лукаво улыбается и тянется за брюками и рубашкой, что были на нем вчера.

— Я стараюсь, — дразнит он. Натягивает рубашку, поворачивается ко мне спиной и беззастенчиво сбрасывает полотенце. Я едва сдерживаю стон при виде его твердой, упругой задницы, когда он натягивает джинсы.

Снова сосредоточившись, я подхожу к нему.

— Нет, я серьезно. Не думаю, что ты понимаешь, что для меня значила прошлая ночь. То, как ты со мной обращался, было… — замолкаю, не в силах подобрать слова. — Послушай, я бы хотела стереть из жизни эти годы, но не могу.

— А зачем их стирать? — спрашивает Дерек, слегка наклонив голову. Подняв руку, он отводит мокрую прядь с моего лба. — Они многому тебя научили. Сделали сильнее — крепче всех, кого я знаю. Ты поднялась с колен и начала всё заново. Это требует больше сил, чем ты себе представляешь. Я говорил это вчера, но повторю: ты — настоящая выжившая.

У меня перехватывает дыхание от эмоций.

— Дерек, я… я хочу попробовать снова.

Он замирает, глядя на меня настороженно.

— Что ты имеешь в виду?

— Часть меня всегда будет сломана, я это приняла. Но я знаю, что есть жизнь после Итана. И я верю, что ты — часть этой жизни. Всё сложно, слишком много неизвестного, но если я в чем-то и уверена, так это в тебе. Я хочу быть с тобой. Я могу. Только прошу, помни о моих границах — не сзади и не касайся моего горла, хорошо?

Он тянется ко мне и прижимает к своему телу. Его хватка крепка, он прижимает меня к груди, не отводя взгляда. Мои щеки пылают, а его поразительные глаза темнеют. Сердце колотится всё быстрее, и я не могу думать ни о чем, кроме этого, завораживающего момента. Он так близко, широкая ладонь на моей пояснице, другая — на подбородке. Его кадык дергается, когда он сглатывает.

— Искорка, мне нужно убедиться, что я правильно тебя понял. Ты хочешь сказать, что хочешь снова попробовать заняться сексом? — его слова звучат медленно и обдуманно.

— Да, — шепчу, поднимая руки к его груди. Его плечи крепкие под тонким хлопком футболки, и мне так хочется прикоснуться к его телу.

— Тебе не нужно мне ничего доказывать. Я могу подождать. Ты точно уверена, что хочешь этого?

Мягко улыбаюсь. Он почти слишком идеален — настоящий бойскаут, всегда больше заботится о моем благополучии, чем о чем-либо еще.

— Уверена.

Опускаю голову и отступаю назад, прячась от жара его взгляда. Не говоря ни слова, начинаю разворачивать полотенце.

— Подожди, — говорит Дерек, останавливая меня, положив ладони на мои руки. — Не теряй ход мыслей.

Двигаясь быстрее, чем когда-либо видела, он подходит к краю кровати, где Мейси всё еще жует свою игрушку, хватает ее и выходит из комнаты. Слышу звук — предполагаю, что он закрыл ее в клетке в гостиной. Когда он возвращается, я начинаю смеяться.

— Не хочешь зрителей? — дразню.

— Не особенно. Итак… на чем мы остановились?

Его взгляд темный и полный обещаний. Мое сердце бьется, будто хочет вырваться из груди. Поднимаю руки к краям полотенца и, не колеблясь, позволяю ему соскользнуть с моего тела. Утренний свет, пробивающийся сквозь задернутые шторы, вдруг кажется ярче, чем минуту назад. Он заставляет меня почувствовать себя уязвимой так, как я не ощущала себя ночью. В этом свете он может разглядеть шрамы — немые свидетели боли и страха, через которые я прошла.

— Дерек, позволь мне… — начинаю, чувствуя, что должна объяснить.

— Ты — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — перебивает он, его взгляд медленно скользит по моему телу. Большие ладони касаются бедер, талии, поясницы. Он притягивает меня ближе, позволяя взять инициативу на себя. Отступаю, ведя нас к кровати. Джинсовая ткань касается голой кожи, когда мы опускаемся на матрас. Он