Здесь ради торта - Дженнифер Милликин Страница 64

Как только я смогла достать телефон из пляжной сумки, я сразу же посмотрела, как лечить укус медузы.

Медленно, но мы добираемся до дома. Сначала мы сталкиваемся с моей мамой, которая говорит нам приложить к укусу уксус. Затем бабушка говорит нам, что оставит за дверью спальни крем гидрокортизона, если он захочет им воспользоваться. Шейн спрашивает, не хочет ли Клейн выпить рюмку текилы, и Клейн бросает на него взгляд. Шейн отступает, а я делаю мысленную пометку поинтересоваться этим обменом позже. Проходя через гостиную, мы обнаруживаем Спенсера, развалившегося на кресле и смотрящего в свой телефон. Телефон все еще находится перед его лицом, Спенсер смотрит на икру Клейна и говорит голосом, лишенным эмоций:

— Хреново, братан.

На самом деле это заставляет Клейна рассмеяться, а значит, и меня. Я качаю головой, пока мы идем по коридору.

— Позже он, наверное, скажет тебе, что медуза, которая тебя ужалила, просто имба.

— Извини, я не говорю на языке крутых пацанов. Что означает слово «имба»?

— Это значит что-то исключительное. Мне пришлось поискать, когда я в последний раз услышала, как он это сказал. Мне всего двадцать шесть, а я уже вынуждена изучать, о чем говорит молодежь.

— В наше время мы быстро стареем, — Клейн морщится, когда его нога задевает дверную раму спальни, когда мы проходим через нее. — Блять, как больно.

— Еще немного, — призываю я, ведя его в ванную комнату и помогая сесть на край ванны.

Я включаю горячую воду и провожу по ней рукой, жду, пока она не становится почти кипятком.

— На медицинском сайте, который я нашла, говорится, что нужно замочить укус на сорок пять минут в воде, которая настолько горячая, насколько можно выдержать. Такая температура подойдет?

Клейн проверяет воду и кивает.

Я достаю из сумки с туалетными принадлежностями две таблетки обезболивающего, пока ванна не наполняется наполовину. Он проглатывает их без воды, и я располагаю его так, чтобы он мог опереться на стеклянный душ, соединенный с ванной. Он опускает больную ногу в воду и втягивает воздух между зубами, когда горячая вода обволакивает его икру. Стоя в стороне, я осматриваю всю картину, чтобы убедиться, что все работает.

— Как думаешь, будет лучше, если ты будешь полностью в ванне?

— Возможно, — соглашается он.

— Я могу помочь тебе раздеться. Или, то есть, я уверена, что ты можешь раздеться, но я могу отвернуться и предоставить тебе уединение, а также просто быть здесь, если тебе понадобится помощь.

Клейн смотрит на меня сквозь ресницы. Он выглядит усталым. Разочарованным. Слегка подавленным.

— Я не беспокоюсь о том, что ты получишь зрелище, если у нас на повестке дня есть веселье.

Я останавливаюсь, удивленная.

— Веселье — веселье? Или больше веселье с кайтбордингом?

— Мне на всю жизнь хватило кайтбординга. Я говорю о развлечении только для двух человек, — он указывает на меня. — Человек один, — его палец возвращается к груди. — Человек два.

Меня пронзает предвкушение. Неужели я получу именно то, о чем просила?

— Полагаю, это означает, что ты либо решил, что хватит быть внимательным джентльменом, либо что это не было бы использованием меня в своих интересах.

— Я решил, что это не является использованием тебя. И я буду внимательным джентльменом только тогда, когда ты этого захочешь.

Ухмылка, расплывающаяся по моему лицу, граничит со смущением. Клянусь, если бы у этого мужчины не было укуса медузы, я бы набросилась на него прямо сейчас.

Я подхожу к бортику ванны.

— Сначала рубашка, Папочка Слова.

Клейн гримасничает.

— Папочка Слова?

— Сесили, — объясняю я, и он кивает.

— В этом есть смысл.

Клейн может снять рубашку сам, так что я здесь только для моральной поддержки. Но мне так хочется прикоснуться к нему, провести руками по прессу, который был выставлен на всеобщее обозрение на пляже, что я навязываю ему свою ненужную помощь. Он смеется, когда я провожу ногтями по его груди. Голова освобождается от рубашки, и я аккуратно складываю вещь на табурете возле ванны, чтобы он мог надеть ее, когда вылезет.

— Дальше шорты, — говорю я и стараюсь вести себя бесстрастно, как будто я медсестра и вижу такое так часто, что у меня к этому иммунитет.

Клейн засовывает большие пальцы в пояс своих шорт, затем делает паузу.

— Это плавки, так что я, наверное, могу просто остаться в них.

Я делаю вид, что ничего страшного не происходит, но если быть честный с самой собой, то я определенно хотела бы получить предварительный просмотр.

— Тебе решать, Мастер Слова.

Он опускается в ванну в шортах.

— Из-за укуса мне, эм, трудно выглядеть так, как я хочу, чтобы ты увидела меня в первый раз.

Я сглатываю твердый комок в горле. Не слишком ли много времени я трачу на то, чтобы представлять себе Клейна, гладкого, длинного, твердого и готового? Если судить по влаге между ног, то ответ положительный.

— Поняла. Это все равно что я впервые разденусь перед тобой и буду в бежевом белье на всю задницу.

Клейн смотрит на меня из ванны. Для человека, испытывающего умеренную боль, он не выглядит слишком подавленным.

— Для протокола, я был бы совершенно счастлив видеть тебя в любом нижнем белье.

— Даже в панталонах?

Его рука вырывается, заставая меня врасплох, и шлепает меня по заднице. Я вскрикиваю и отпрыгиваю за пределы его досягаемости.

— Согласно плану, я должна помочь сестре и команде подружек невесты с подарками для гостей свадьбы. Но я скоро вернусь. Могу я тебе что-нибудь принести?

Его взгляд падает на мою заднюю часть.

— Только свою прекрасную попку.

Я стремительно выбегаю из комнаты, показывая ему шоу по пути.

— Извините за опоздание, — окликаю я, входя в дом ниже по дороге, в котором остановились три подружки невесты.

— Сюда, — зовет Сиенна из задней части дома.

Я следую за голосами, пока не обнаруживаю, что все собрались за белым овальным столом. Я здороваюсь с Фарханой и Марен, которые сидят за столом вместе с моей сестрой. Рен стоит спиной ко мне, склонившись над коробкой и разбирая ее содержимое.

Сестра машет мне рукой со своего места, а когда я сажусь на свободное сиденье рядом с ней, она удивляет меня тем, что притягивает к себе для объятий. После секундной скованности я растворяюсь в ее хватке. Моя сестра по своей природе не любит обниматься. Даже когда она была маленькой, она предпочитала, чтобы ее положили на игровой коврик и оставили играть с игрушками, которые висели над головой.

Сиенна отпускает меня, но смотрит мне в глаза и говорит:

— Я счастлива, что