Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова Страница 63

— Зависть — плохое чувство. Фу-фу-фу, Егор! Тебе не идёт, — щурюсь осуждающе. Вот только стереть улыбку с лица не получается. — Но, судя по всему, я действительно нравлюсь Керберу больше, чем ты. Да, мой хороший? — обращаюсь к псу.

Кербер согласно тычет мокрым носом в мою ладонь. Сердце сжимается от умиления, и я в очередной раз поражаюсь тому, насколько умный у Морозова пёс.

— Он просто обиделся, что я оставил его у отца, — фыркает парень, обходя нас, чтобы зайти в дом. — Так что сильно не обольщайся.

В ответ на его реплику лишь закатываю глаза.

Пусть завидует молча!

Обменявшись с Кербером понимающими взглядами, тоже заходим внутрь.

Егор щёлкает выключателем. Мягкий свет бра озаряет просторную гостиную с панорамными окнами. За ними простирается чёрная бездна моря и небо, усыпанное звёздами, которые невероятно трудно разглядеть в городе. Зато здесь они сияют так ярко, что дух захватывает.

— Как красиво, — выдыхаю, не сдержав восторга.

Положив рюкзак на диван, Морозов снова одаривает меня загадочной улыбкой, которая мелькает на его лице слишком часто за сегодняшний вечер.

— Если бы не тьма, мы бы никогда не узнали, как прекрасно сияние звёзд, — тихо тянет он, подойдя ко мне и остановившись только тогда, когда между нами осталось неприлично мало пространства.

Двусмысленная фраза, а может близость Егора, заставляет всё внутри сжаться от неясного ощущения. Он точно неспроста сказал это, вынуждая меня задуматься и прочитать истинный смысл между строк.

Но не учёл того, что когда он рядом, все мысли напрочь улетучиваются из моей головы.

Остаётся только томление, будоражащее кровь. Предвкушение того, что может случиться. И желание. Тёмное. Тянущее в груди. Опаляющее низ живота. Заставляющее хотеть большего.

— Хочешь, прогуляемся вдоль берега? — рокочет тоном искусителя.

Взгляд Егора практически чёрный от неприкрытой страсти, плавающей в глубине его глаз. Он шумно сглатывает. Кадык на его шее дёргается, но парень заставляет себя оставаться на месте.

И, чёрт возьми, кто бы мог подумать, что и мне тоже будет тяжело оставаться неподвижной!

Напряжение между нами достигает пика. Мы пожираем друг друга глазами. И, когда Егор, наконец, подаётся вперёд, чтобы коснуться своими губами моих, между нами возникает Кербер.

— Ваф! — Лает обиженно, решив, что мы о нём забыли.

Очнувшись от наваждения, я отхожу от Егора на несколько шагов назад. Обхватываю себя одной рукой за предплечье и слишком увлечённо принимаюсь рассматривать пейзаж за окном.

Так неловко…

Мы, как два старшеклассника, которых учитель застал в самый неподходящий момент.

— Да-да, ты тоже можешь пойти гулять с нами.

Услышав слово «гулять», Кербер несётся к входной двери. Срывает пастью прогулочную шлейку и, слишком активно виляя хвостом, несётся обратно к Егору.

— И, заметь, я на тебя совсем не злюсь, хотя ты поступил нехорошо. Причём дважды! — Наставляет на пса указательный палец, забирая из пасти чёрную широкую шлейку с длинным поводком.

Кербер явно не согласен с данным утверждением. И он бы точно поспорил, если бы от его хозяина не зависело то, пойдёт он гулять или нет.

— Будем считать это первым шагом к примирению, — треплет пса по голове и ловко надевает на него шлейку.

Закрепив крючок поводка на массивном железном кольце, Егор поднимает на меня вопросительный взгляд:

— Идёшь? Только переоденься, — добавляет следом, нахмурившись.

Испугавшись самой себя и того, что может случиться, резко трясу головой. Короткие пряди безжалостно хлещут по лицу, но я могу думать лишь о том, что мы совсем одни. Отрезаны от всего мира. Здесь даже связь плохо ловит!

А как мы успели выяснить, на одних поцелуях Аид никогда не останавливается…

И почему я вспоминаю об этом только сейчас?!

Так. Спокойно, София.

Будем честны. Если бы он хотел, то давно затащил тебя к себе в постель. И никакой контракт не стал бы ему помехой. Ты в этом убедилась на треке.

Так чего сейчас трясёшься?

Я не могу объяснить, но что-то поменялось. Между нами или только во мне — это уже не имеет значения.

Важно то, что я больше не доверяю себе.

— Вы идите. Я…

Не придумав ничего лучше, вспоминаю о том, что Кербер меня обслюнявил и пользуюсь этим нелепым предлогом, чтобы сбежать.

— Я схожу в ванную, приведу себя в порядок и пойду спать. День сегодня был… тяжёлый.

Смотрю куда угодно, лишь бы только не на Морозова. От волнения облизываю пересохшие губы и чувствую его взгляд. Он явно прожигает им мои губы, иначе бы они так не покалывали.

— Уверена? — спрашивает через силу.

— Да.

— А-у! — скулит несогласно Кербер.

Я закусываю губу, ощущая, как после такого искреннего «ау», моя решимость трещит по швам.

Открываю рот, чтобы начать оправдываться перед псом, но Егор опережает меня на долю секунды:

— Хорошо. Тогда погуляем завтра. Отдыхай, София. — Произносит слишком холодно и отчуждённо. Его тон режет ножом по сердцу, заставляя его кровоточить. — Доброй ночи.

София…

После «Луны» моё имя звучит слишком официально. Но я запрещаю себе чувствовать хоть что-то. Запрещаю себе и дальше размышлять на эту тему.

И, пожелав им хорошей прогулки, просто сбегаю.

*НЛП-приёмы — это методы нейролингвистического программирования (НЛП), которые помогают изменить мышление, поведение и эмоции человека для достижения определённых целей.

Глава 28

София

Мне снится кошмар.

Я снова в том подвале. Чувствую отвратительный запах одеколона, которым обливается Антон. Слышу его мерзкий шёпот, доносящийся отовсюду.

Ублюдок затаился где-то рядом, выжидая момент, когда я буду наиболее уязвима. Слаба. Его шумное дыхание раздаётся над моим ухом: то справа, то слева, то сзади. Но сколько бы я ни вглядывалась в темноту вокруг, мне не удаётся обнаружить своего преследователя.

Ужас, знакомый до мелочей, затягивает в свои сети, а я не могу даже пошевелиться — леденящий душу страх парализовал всё тело. Воздух застревает в горле, и я просыпаюсь от собственного беззвучного вопля.

Перед глазами всё ещё пляшут тени кошмара: лицо Антона, искажённое злобой и похотью, его толстые пальцы, тянущиеся ко мне, его смрадное дыхание… Сердце бешено колотится груди, отдаваясь глухими ударами в висках.

С губ всё же срывается хриплый, беспомощный стон, похожий на мольбу:

— Нет… Оставь меня в покое…

Вцепившись пальцами в одеяло, задыхаюсь от пережитого вновь ужаса. Тело сотрясает крупная дрожь. Простыня подо мной влажная от холодного пота, пропитавшего пижаму насквозь.

— Сонь? — раздаётся тихий голос где-то рядом.

Я вздрагиваю. Поворачиваю голову в сторону звука. Едва дышу, пытаясь вырваться из плена собственных страхов.

В комнате темно. Но полоски лунного света, падающего на пол, достаточно, чтобы увидеть Егора. Он сидит