Жестокии развод - Ария Тес Страница 63

Полный провал.

Со злости хватаю тарелку, быстро ее смываю, а потом вижу пятнышко на кране и психую еще больше. Вооружившись губкой и пеной от моющего средства, я решаю во что бы то ни стало отмыть это гребаное пятно. Черт, и как же сильно мечтаю НЕ СЛЫШАТЬ его фальшивой песни, от которой у меня нутро искрит…

Сумасшедшая.

Сжимаю кран сильнее. Его песня вопреки всем моим надеждам проникает под кожу. Ее лихорадит, и меня лихорадит.

Пальцы сдавливают кран еще сильнее.

Истерично двигая рукой, сейчас я похожа, наверно, на психопатку, но сознание так жжется, что мне плевать! На! Кого! Я! Похожа!

Ототру это пятно, даже если сдохну! Будто если я его уберу, меня перестанет так колошматить…

На мгновение в голове проносится эта странная мысль, что я с таким же остервенением пытаюсь спрятаться от собственных чувств, а они не проходят. Внутри меня только множатся и растут, потому что он – одни сплошные плюсы для меня, даже если остальные увидят на месте этих плюсов жирные прочерки. Он для меня лучший! А это уже совершенно иной разговор, но…

Я не успеваю развить эту мысль, ведь дальше происходит слишком много сразу. Во-первых, я особенно сильно сжимаю кран. Во-вторых, по ушам проходится не кошачьи песни из ванной комнаты, а железный, противный скрип. Нет, не так. Лязг. В-третьих, через мгновение мне в лицо ударяет фонтан ледяной воды.

Визжу, закрываю глаза, закрываюсь руками. Отступаю. Вся одежда моментально становится мокрой. Футболка противно липнет к коже, которую обжигает. Вода заполняет все вокруг, и у меня от неожиданности и паники перед глазами бьют черные круги.

ТВОЮ МАТЬ!!!

Грохот.

Быстрые шаги.

Бас.

– Что случилось?!

И нелепая я. Все от той же неожиданности поскальзываюсь на мокром полу и уже готовлюсь встретить лицом кафельную плитку, как вдруг ощущаю горячие руки на своих предплечьях. К сожалению, они не смогли окончательно спасти меня от падения, ведь Иван только по голосу похож на кота во время гулек, а по рефлексам он все еще человек. Очень быстрый, конечно, но человек.

Я шлепаюсь на задницу. Повисает тишина.

Иван медленно разгибается.

Фонтан бьет в потолок.

Сгораю со стыда…

– Ау… – шепчу, он молчит.

Злится? Моя истерика свернула кран, Толя бы дико психанул…

Медленно поворачиваюсь, чтобы извиниться и попытаться как-то объяснить, но…застываю. Иван выбежал спасать меня прямо из душа. Куски пены все еще остались на его влажных, больших плечах, но не это самое ужасное. Не то, что я теперь снова буду мучиться от накатывающих, словно жар, снов…

Он выскочил прямо из ванной, чтобы меня спасти, обернув полотенце вокруг бедер наскоро, а теперь…это полотенце валяется на полу. Под моей рукой. А он стоит передо мной…абсолютно голый.

Я смотрю точно туда, куда смотреть не должна.

Прекрати смотреть туда, куда не должна смотреть! Тебя что?! Приклеили?!

Похоже на то…

Кто бы знал, чего мне стоит оторваться…прямо перед моим лицом предел всех больных фантазий, и это…ох, боже, такого даже я себе напридумывать не могла…Понятно теперь откуда он весь из себя такой в себе уверенный и наглый. Все теперь становится ясно…

Пару раз моргаю и медленно поднимаю глаза к его лицу. Иван усмехается, выгнув брови, потом плавно облизывает нижнюю губу. Мне на мгновение кажется, что сейчас он скажет что-нибудь, и я непременно лишусь чувств от наплыва ярких, взрывчатых эмоций, но…нет. Он молчит. Просто присаживается и забирает полотенце, потом выпрямляется и возвращает полотенце на место.

– Перекрою воду, – говорит хрипло, – Крикни, когда перестанет фонтанировать.

Ответить что-то я едва ли смогу, поэтому лишь киваю. Он уходит. Дышать все еще нечем…

***

Он надо мной сжалился, и нашу милую мизансцену мы не обсуждали. Иван перекрыл воду, а потом пришел и занялся краном. Я сбежала в комнату, чтобы переодеться в домашнее платье.

Потом пришлось, конечно же, вернуться…

Кухня утонула не в воде, а в неловкости. В основном, к сожалению, в моей. Иван вел себя обыкновенно, просто сказал, что нужно заказать новый кран. Я кивнула. Он ушел. Тоже слава богу, на самом деле, ведь как бы это по-детски и глупо ни звучало, но говорить с ним сейчас долго было выше моих сил. А он не давил…

Иван не вернулся, позволив мне немного успокоиться. Я принялась за уборку помещения, в основном снова не от воды, а от глупых рефлексий.

Всякое бывает! И да, такое тоже! Хватит вести себя, как дура! Будто бы ты никогда не видела голого мужчину…

Прикрыв глаза и положа руку на сердце, я, конечно, видела, но…сейчас я видела по-другому и то, чего видеть не хотела. При этом страстно желая увидеть…и тут уже плевать, собственно, правильно или нет, но мне сложно избавиться от мурашек и внутренних искр, ведь…такого со мной раньше никогда не было… разве что в первый раз, когда я влюбилась.

Так странно…

Я влюбилась?

Ответ снова не удается нащупать, потому что раздается звонок в домофон.

– Это курьер с краном, – слышу голос Ивана и снова падаю до мурашек.

Мычу себе под нос что-то нечленораздельное, не поворачиваясь к нему лицом.

Он стоит недолго, потом шаги отдаляют его от меня, а мои проклятия только приближаются…

Я не имею права так о нем думать! Я не могу…но думаю…и ничего с этим поделать не могу. Я думаю, ведь впервые в жизни рядом с мужчиной ощущаю себя свободной, живой…такой собой, по которой так сильно скучала…

Снова звучат его шаги, и я снова отодвигаюсь от ощущений, на которые все еще не имею никакого права. Что между нами происходит? Непонятно. И я не хочу знать ответ на этот вопрос – страшно; слишком страшно…

Иван кладет на стол что-то тяжелое, а я убираю волосы с лица и на мгновение застываю. Хватит! Ты должна что-то сказать. Это уже становится просто-напросто ненормальным…

– Прости, что так получилось. Я…эм…хотела оттереть пятно и…

– Не извиняйся, – перебивает меня хрипло.

Я пару раз киваю.

Напряжение на кухне становится еще тяжелее. Пальцы цепляются за тряпку, как за спасительный круг.

Может быть, он снова сжалится надо мной и уйдет? Но Иван стоит и смотрит мне в спину, напрягая душу, как струны, которые натягивают до предела…

Шаг.

Я внутри вздрагиваю.

Еще один.

Еще.

Жар его тела бьет в лопатки, дыхание перебивает. Руки начинают подрагивать. А его