Неудачник - Эль Кеннеди Страница 63

Моя первая реакция — остаться при своем мнении и сказать ЭрДжею, что у него был шанс. За исключением того, что, когда я смотрю в его глаза, меня переполняют все те чувства, которые он чувствовал с момента нашей встречи. Что поцелуй с ним ощущается как лента, разрывающаяся на моей груди на финишной прямой, наполняя меня адреналином и возбуждением. Громкий, настойчивый голос напоминает мне о том, как я буду скучать по нему, если отпущу его. Что я никогда не узнаю, если не попытаюсь.

— Как для тебя выглядит второй шанс? — наконец спрашиваю я.

Его губы подергиваются в неохотном подобии улыбки.

— Я здесь не для того, чтобы изливать свою душу ради поцелуя в баре и минета в лесу.

— Будь конкретнее, — предупреждаю я его.

Его выражение лица расслабляется.

— Я хочу держать тебя за руку. Я хочу писать тебе спокойной ночи и доброе утро. Я хочу слушать, как ты рассказываешь мне о своем дне. Я хочу, чтобы у нас были мы.

Я не уверена, кто из нас это делает. Но мы сближаемся, приливы и отливы, которые мы не можем контролировать, тянут нас к месту, где наши губы встречаются.

Все возвращается ко мне. Это головокружительное волнение и трепет. То чувство, когда стоишь на утесе и смотришь вниз на волны, бьющиеся о скалы. Страшно, но невозможно устоять.

Поцелуй с ЭрДжеем — это острые ощущения, которых я никогда не ожидала, и когда его рот поглощает мой, непроизвольный импульс в моем нутре говорит мне, чего именно я хочу.

— Второй шанс, — говорю я, когда наши губы расходятся, и он проводит большим пальцем по моей щеке. — Последний шанс.

К черту мою жизнь, но мое нутро хочет его.

ГЛАВА 30

ЛОУСОН

Я почти закончил с обедом, когда какой-то первокурсник, спотыкаясь, подходит к нашему столу в столовой и бросает в меня сложенный лист бумаги, как будто он собирается самоуничтожиться.

Увидимся в моем кабинете перед уроком.

— Мистер Гудвин

— Боюсь, мне нужно поесть и бежать, джентльмены. — Я хватаю свою сумку и придвигаю стул, пока Сайлас хмурит брови из-за моего внезапного ухода. — Похоже, у меня свидание.

ЭрДжей, чье лицо сегодня гораздо менее багровое, закатывает на меня глаза.

— Используй презервативы, — ворчит он, откусывая макароны.

— Не-а, лучше по-собачьи, — подхватывает Фенн. — Чувствуешь себя лучше.

— Или, — услужливо предлагает Сайлас, — может быть, просто держи его в штанах?

— И что в этом забавного? — спрашиваю я своего соседа по комнате, выдавив слабую улыбку.

Кабинеты младших преподавателей расположены на другом конце кампуса в старинном здании, пахнущем гнилью от ботинок времен Гражданской войны. Секретарь охраняет границу между приемной и офисами за ее пределами.

— Мистер Кент. — Петра, мятежная маленькая шалунья, которая сидит за столом, поднимает свои очки в красной оправе, чтобы посмотреть на меня, жуя мешалку для кофе. — Опять наши старые трюки?

— Меня вызвали, — говорю я ей, сверкнув улыбкой, пока протискиваюсь через качающиеся деревянные ворота, которые хлопают, когда я прохожу. — Ты выглядишь великолепно, милая. Ничего не меняй.

Ее довольное хихиканье щекочет мне спину.

Мистер Гудвин молод и все еще новичок в кампусе, поэтому его поместили в тесный угловой кабинет без окон и вентиляции. Его имя «ДЖЕК ГУДВИН» написано на клочке бумаги, приклеенном скотчем к двери. Оголенные трубы гремят над головой каждый раз, когда кто-то включает раковину или спускает воду в туалете. Не хотелось бы застрять здесь во время землетрясения.

Он не потрудился украсить помещение, и я задаюсь вопросом, происходит ли это потому, что он надеется вскоре получить повышение или потому, что он менее чем привержен своему пребыванию в нашем прекрасном заведении. Разномастная мебель — лучшее из того, что команда персонала смогла вытащить из кучи мусора, сваленного в кучу, как беспорядочный погребальный костер, на складе позади спортзала.

— Мистер Кент. — Он входит в измотанном состоянии, спеша бросить свою сумку на помятый шкаф для документов, прежде чем встать за свой стол с капельками пота на лбу. — Петра должна была попросить тебя подождать на стойке регистрации.

Я плюхаюсь в одно из рваных, обитых кожей кресел, которое скрипит, когда я сажусь.

— Эта Петра. Что она будет делать дальше?

Он прочищает горло и вытирает пот со лба, одновременно проводя пальцами по волосам.

— Итак… — Я наблюдаю, как его взгляд скользит по столу, как будто он проверяет, что было нарушено, пока я оставался без присмотра. — Здесь уютно.

Усевшись за свой стол, мистер Гудвин достает из ящика стола папку из плотной бумаги.

— Я попросил о встрече с тобой, чтобы мы могли поговорить о твоем домашнем задании в моем классе.

Он толкает папку через стол, чтобы я открыл.

Я пристально смотрю на него.

— Там пусто.

— Итак, теперь, когда мы пришли к согласию по этому вопросу, давайте поговорим о том, почему вы не сдали ни одного задания.

В его глазах появляется довольно дерзкий, самодовольный огонек. Он, должно быть, потратил всю свою утомительную пробежку сюда, придумывая эту хитроумную маленькую схему с пустыми папками. Может быть, даже за завтраком.

— Посмотрите на это, — протягиваю я. — Я забрел прямо в вашу очаровательную маленькую ловушку. Отличная работа, сэр.

Его рот сжимается в прямую линию. — Лоусон.

— Ммм. — Я прикусываю губу от горячего ощущения, которое этот предостерегающий тон посылает в мой пах. — Это было мило. Держу пари, твоей жене нравится, когда ты говоришь непристойности.

Он вздрагивает, ошеломленный этим утверждением.

— Она просто прелесть, сэр. Отличная работа. Дай ей знать, что белое платье — мое любимое.

Мой член слегка подергивается