Пример для подражания - Рейчел Рид Страница 62

Главному юристу губернатора Северной Каролины я дозванивался, стоя посреди кухни в халате, с кулинарным шприцем в одной руке и сотовым телефоном в другой. Перед семейным обедом в День благодарения на кухне царил хаос. Мы ждали к себе родителей Дейдре, а я забыл замариновать индейку, случайно заварил кофе без кофеина вместо обычного, сжег оладьи и полностью провалил все попытки заставить детей убраться в их комнатах перед приездом гостей.

Поэтому мне более чем хватало хлопот, когда в кармане халата зажужжал сотовый.

– Доктор Гилмер? Это Уильям Маккинни, – представились на другом конце провода.

Следующие двадцать минут я обрисовывал ситуацию и наше предложение. Старался быть кратким и любезным. А еще старался держаться подальше от лающего пса и не дать подгореть запеканке из батата.

– Разумеется, нам понадобится собственная юридическая экспертиза, а я должен буду побеседовать с адвокатом доктора Гилмера, – сказал Маккинни, когда я закончил. – Но, думаю, губернатор прислушается.

Он немного помолчал.

– Как часто вы с ним видитесь?

– Раз в пару месяцев, – ответил я. – Собственно, мы были у него на прошлой неделе. Всей семьей ездим к Винсу в ноябре, чтобы отпраздновать День благодарения вместе. Это стало традицией.

Я мысленно вернулся к прошлой неделе: вот Кай снова обыграл Винса в Uno, вот Лея дарит Винсу его портрет, который сама нарисовала, вот Дейдре прощается с Винсом, взяв его за руку. Все мы были в приподнятом настроении.

– В следующем году я уйду в отставку, вот тогда и соберемся все вместе на большущую индейку, – сказал Маккинни.

На кухню влетела Дейдре и с ужасом воззрилась на этот бардак. За считаные секунды она ликвидировала большую часть беспорядка: выключила воду, отправила индейку в духовку и пресекла созданный мной хаос.

– Сейчас праздники, но я буду на связи, – пообещал Маккинни.

– Хороших праздников, – ответил я.

За следующую пару недель я произнес эти слова великое множество раз. Не только в адрес моих родных, но еще и в адрес всех, кто в моем понимании мог помочь – законодателей, судей, президентов университетов. Отчаяние сделало меня беззастенчивым и бесстрашным. Время истекало.

За неделю до Рождества Маккинни позвонил мне, чтобы сообщить, что губернатору Куперу нужно дополнительное время на обдумывание. Я счел это обоснованной и осторожной реакцией. Вероятно, он решил, что, поскольку полномочия Маколиффа истекают через несколько недель, он вообще не станет принимать решение по нашему ходатайству и оставит это следующему губернатору, доктору Ральфу Нортхэму. Он предлагал нам набраться терпения и ждать. Может быть, ему известно что-то, чего не знаем мы?

Отчасти я понимал, что он прав, и даже надеялся на это. Доктор Нортхэм – врач-невролог по образованию, и это может способствовать успеху нашего дела.

Но чисто эмоционально ожидание измотало меня. Я хотел ясности. Я держался за надежду на то, что в один прекрасный день мне неожиданно позвонит Дон или Джери и объявит долгожданную новость: Винс свободен, его тюремный кошмар наконец-то позади, мы победили.

Но к Рождеству известий от губернатора Маколиффа все еще не было.

17

Исцелять преступность

Мы ждали. Минули Рождество и Новый год. Ничего.

Мы обменялись подарками. Дейдре получила от меня подарочный сертификат на массаж, Лея – велосипед, а Кай – новый футбольный мяч. В подарок Винсу я мог послать только книги, но написал ему длинное воодушевляющее письмо: велел сохранять бодрость духа в ожидании скорого решения. На Рождество он прислал нам свою традиционную поздравительную открытку. На сей раз он старательно изобразил пузатого Санта-Клауса на крыше и, как обычно, написал: «Гилмерам с любовью от Винса».

Были и вечеринки. На рождественских посиделках клиники я, как всегда, выпил две маргариты, пока шел обмен символическими подарками. Все было совершенно нормально. Нелепо было подумать, что всего пять лет назад я со страхом и надеждой ждал письма от Винса. Правда, сейчас я примерно с этими же чувствами ждал известий от губернатора.

Мы находили разумные объяснения. До ухода с поста губернатора Маколиффа еще естается какое-то время. Возможно, он подходит к этому решению с осторожностью, подробно изучая наше ходатайство и выводы своих сотрудников.

Декабрь перешел в январь. Праздники уступили место долгим будним дням. Стояли холода, но яркое солнце пыталось реанимировать увядшую траву. До нас опять дошли слухи, что губернатор Маколифф серьезно рассматривает возможность участия в следующих президентских выборах. Нам говорили, что он наслаждается последними днями на посту и уже оказал радушный прием сотрудникам своего преемника Ральфа Нортхэма. Мы гадали – хороший это знак или плохой?

Мы прочитали, что губернатор Маколифф помиловал мужчину, отбывавшего 23 года за вооруженное ограбление[13]. Затем он даровал свободу женщине, отбывавшей тридцать лет за статью о наркотиках. Мы подсчитали количество помилований, которые он предоставил за время пребывания на этом посту – 227, больше чем любой другой губернатор в истории штата.

Мы провели в напряжении всю первую неделю января. Затем вторую.

Порой ожидание навевает задумчивость. Пытаясь отделаться от волнений из-за отсутствия новостей от губернатора, я невольно вспоминал о том, с чего начиналась вся эта история.

28 июня 2004 года Винс Гилмер убил своего отца. А я, Бенджамин Гилмер, тогда работал в Габоне. Мы были на разных континентах, но я обнаружил новую точку пересечения наших жизней.

Согласно моим дневниковым записям, в день гибели Долтона Гилмера моя группа выехала в деревню Бифун в рамках оказания помощи населению окрестностей Ламбарене. После долгой поездки на грузовике по видавшим виды дорогам мы остановились у хижин, между которыми бродили куры и собаки. В центре стоял домик, обшитый ржавыми листами железа и старой фанеры. Сквозь щели в стенах и потолке пробивался дымок изнутри. На деревянном кресле у дома сидела женщина в цветастой рубашке и фартуке. Она запрокинула голову, а молодая девушка расчесывала ее густые черные волосы. Ее окружала свита детишек, рядом восседал пожилой мужчина. Все взгляды были устремлены на нее. Было совершенно понятно, кто здесь начальник.

Мы вылезли из грузовика, и наша главная медсестра Мама Софи поздоровалась с женщиной. Я тоже улыбнулся ей. Ответной улыбкой меня не удостоили.

– Кто это, жена вождя? – спросил я у Мамы Софи.

Она рассмеялась.

– Нет, Бенджамин. Перед вами вождь этой деревни, собственной персоной.

Я мобилизовал знания французского и засвидетельствовал почтение. На мне был медицинский костюм, покрытый дорожной пылью и пропитавшийся потом. Вождь ответила мне тем же и поблагодарила за работу, которую мы собирались сделать.

Затем она сделала нечто