Место для любви - Крис Эндрюс Страница 61

Желание пойти к ней, коснуться ее, позволить ей рассказать мне о своем вечере пульсировало под моей кожей. Но я не хотел, чтобы она думала, будто я ожидаю что-то взамен.

ГЛАВА 26 Картер

— Ты никогда раньше не встречал своего дядю? — спрашивает меня Элиза с пассажирского сиденья.

— Нет.

— Он живет так близко, разве это не странное совпадение?

Возможно, так и есть. Если бы ты не знала мою мать.

— Маловероятно.

— Я волнуюсь. Ты снова перешел на односложные ответы.

— Извини. Я не знаю, чего ожидать.

— И ты взял меня с собой, как живой щит?

— Из тебя вышел бы паршивый щит, — я смеюсь над ее обиженным выражением лица. — Но ты была бы идеальна для того, чтобы их отвлекать.

Табличка «Ферма Эшмор» над гравийной дорогой, ведущей к главному фермерскому дому, кажется знакомой, но я не могу понять, где я ее видел. Мы проезжаем мимо больших теплиц, трех домов поменьше, маленького желтого амбара и пастбищ, простирающихся за холмом, который скрывает остальную часть фермы моего дяди в пятьдесят акров.

Восхищенный вздох Элизы сопровождается мини-истерикой при виде семейного дома. Большой белый классический дом Новой Англии с покатой крышей и обшивкой из досок.

Красная входная дверь открывается, и высокий, седой мужчина в комбинезоне выходит на крытую веранду, раскинув руки в стороны. Он готов обнять нас, и я подумываю сдать назад, но Элиза уже вышла.

— Ваш дом…

Я открываю дверцу и рассматриваю мужчину, который, как я полагаю, является моим дядей. В нем есть что-то от моей матери. Все остальное в нем слишком грубо, чтобы иметь что-то общее с женщиной, которую ни за что не застали бы в резиновых сапогах.

Глубокие морщины его обветренного лица собираются вокруг широкой улыбки, и неизбежное происходит. Он обхватывает меня своими большими руками в медвежьих объятиях. Я не помню, чтобы мне было так некомфортно в жизни.

— Я… Мы так рады, что ты приехал. Я ждал этого дня так долго, — говорит он хрипло мне в ухо, похлопывая по спине. Искренность его слов бьет меня под дых. Мои родители никогда не говорили о нем. Я узнал о его существовании только после смерти отца.

Мой дядя отступает на шаг, разглядывая меня, ладонь крепко лежит на моем плече, словно он боится, что я исчезну. Он не ждет моего ответа и поворачивается к Элизе, которая смотрит на нас влажными глазами. Мое сердце падает. Возможно, она мечтала о чем-то подобном. О потерянных родственниках, которые приходят за ней и дарят ей любящий дом.

— Кеннет Эшмор, рад, что вы присоединились. Вы приехали в идеальное время.

Я проглатываю болезненный комок эмоций и сосредотачиваюсь на Кеннете.

— Почему?

— Разве твоя мать не сказала тебе?

Конечно, не сказала. Клара Роулингс двигает нами, как шахматными фигурами на доске.

Громкая группа мальчиков и девочек разного возраста выливается из входной двери, смеясь и хихикая, пока высокая, добрая на вид блондинка не прищуривается на них, и они замолкают. Я инстинктивно тянусь к руке Элизы, пока она стоит там с вежливой улыбкой, впитывая в себя моих новообретенных родственников. Она молчит. Я боюсь, что это слишком для нее.

— Линда! — окликает жену мой дядя. — У нас сегодня вечеринка, и гостей прибавилось.

У мужчины пятидесятилетний юбилей, и он пригласил соседей и друзей на танцы в амбаре.

— Мы не хотим вам мешать…

— Никаких хлопот, дорогая, — приветствует нас Линда. — Чем больше, тем веселее. У нас уже давно не было новых гостей.

Мой дядя обхватывает ее рукой за талию и притягивает к себе, звонко целуя в щеку, отчего она краснеет.

— Это будет лучший день рождения за многие годы.

— Твой дядя легко возбуждается. Идем, познакомишься с кузенами. Не волнуйся, если не запомнишь их имена. Иногда я их тоже путаю, — она подмигивает мне, и я проглатываю сухость в горле. Эта семейная динамика — неизведанная территория.

Рука Элизы сжимает мою в безмолвной поддержке.

Мне требуется минута, чтобы привыкнуть к запаху. Нью-Йорк — это, конечно, не свежераспустившаяся магнолия, но у меня слезятся глаза, когда дядя ведет нас в коровник и овчарню. Элиза, кажется, не возражает — она останавливается, разговаривает с животными и нежно гладит их.

— Тебе нужно увидеть лошадей, — манит нас дядя вдоль обветшалых заборов, разделяющих пастбища и левады. Горы, покрытые густыми лесами, возвышаются вдалеке, четко вырисовываясь на фоне ясного голубого неба.

В конце экскурсии, когда я подозреваю, что Элиза уже строит планы увести одного из жеребят обратно в хижину, дядя ведет нас обратно к главному дому мимо ветхого амбара.

— Здесь мы храним старые вещи, ничего интересного.

— Элизе было бы интересно на это посмотреть, — слышу я свой голос.

Ее глаза расширяются, и нижняя губа приоткрывается. На несколько мгновений у меня возникает ощущение, что она снова заглядывает мне в душу. Затем она устремляет свои оленьи глаза на Кеннета.

— Можно?

Неумение отказывать ей, видимо, передается по наследству, потому что секунду спустя я теряю ее из виду за разрозненными наборами, светильниками, скамьями, стульями и инструментами.

— Элиза реставрирует винтажные вещи для удовольствия. Она очень талантлива, — говорю я ему, звуча как слишком гордый муж.

— Ничего себе, — дядя многозначительно смотрит на меня и кричит через бардак: — Выбирай что хочешь и бери.

— О, я не могу просто так взять, — говорит она, качая головой. — Назначьте цену. Я возьму то, что смогу себе позволить.

Ага, обязательно, когда рак на горе свистнет. Я куплю ей весь этот чертов амбар, если она захочет.

— Моя жена будет тебя вечно благодарна, если ты избавишь ее от части этого хлама. Она меня уже давно достает. Я, возможно, еще и доплачу тебе за услугу, — он смеется от души. — Давайте готовиться к вечеринке. После сможешь выбрать.

— Я… ты не против? — робко спрашивает она, и крошечная искра надежды вспыхивает в ее прекрасных глазах.

Для тебя? Что угодно. Вечеринка в амбаре, кадриль — я за.

— Я только что встретил дядю. Мы должны остаться.

Ее реакция мгновенна — она прикусывает нижнюю губу.

— Здесь есть мотель поблизости?

— Не глупи, сынок. Можете занять один из гостевых домов. Вы проезжали мимо них по пути сюда.

Элиза прочищает горло и пристально смотрит на меня.

— Я не взяла с собой ничего на ночь.

Спать голой — отличная идея.

— У