Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 61

Я с любопытством наблюдал за этой сценой.

— Кубки? — Костя вытаращил глаза на Нику, будто услышал, о том, что Ника служит в ОМОНе. — Ни хера себе… И чё, ты реально прям профессионал?

Ника смутилась. Её глаза на мгновение метнулись к моим, ища поддержки. Я видел, что этот разговор про её жизнь, ту, где были победы, а не "убитая" кухня и фиктивный брак, её по-настоящему оживил.

— Ну, мы много работаем, — тихо ответила она, снова принимаясь теребить золотой браслет на запястье. — Скоро вот новый конкурс.

— А за границей где выступали? — подал голос Витя, вытянув свои длинные ноги из-под стола и чуть подавшись вперёд от любопытства.

— Последний конкурс был в Италии, — Ника на секунду задумалась, вспоминая, — а так ещё в Австрии и Венгрии были.

— Нихуя себе… — присвистнул Витя, и в его голосе прозвучало такое искреннее благоговение, что мне даже стало неловко за него.

Парни переглянулись. Для них, выросших на пыльных улицах и бетонных стройках, этот список стран звучал как перечисление планет из другой галактики.

— Италия, Австрия… — Костя со стуком поставил стакан с пивом на стол, его разбитая бровь удивлённо поползла вверх. — Слышь, Витёк, а мы с тобой за всю жизнь дальше Липецка и не бывали.

Витя, потянулся за очередным куском пиццы, его светлые волосы растрепались, а взгляд стал каким-то задумчивым.

— Во-во, — хмуро поддакнул он, откусывая кусок. — Я море вообще только на заставке телефона видел. Там реально вода синяя, как в рекламе, Ник?

Ника посмотрела на него с таким искренним удивлением, будто он спросил, есть ли на небе солнце. Для неё это было базовой реальностью, а для нас — недостижимой мечтой.

— Да, и очень солёная, — мягко ответила она, и её взгляд на мгновение стал затуманенным. — А вечером, когда заходит солнце, она становится почти зеркальной.

Я слушал их, чувствуя, как внутри разливается странная горечь.

— А ты был у моря? — повернувшись ко мне искренне спросила Ника.

Поймал её взгляд и просто пожал плечами.

— Нет, — без тени зависти произнёс я. — Вообще ни разу, даже в грёбаный Крым в детстве не возили.

Её брови взлетели вверх, и Ника посмотрела на меня так, будто я только что признался, что ни разу в жизни не видел хлеб. В её мире это было просто невозможно.

— Совсем никогда? — переспросила она шёпотом, и я увидел, как её пальцы на мгновение замерли на браслете.

— Совсем, — я усмехнулся, глядя в своё тёмное пиво. — Мой максимум — это наше водохранилище.

Ника смотрела на меня с таким нескрываемым удивлением, что мне захотелось выругаться. Она отвела взгляд, сделав пару глотков. Никита, как самый сообразительный, быстро перевёл разговор на предстоящий объект и косяки поставщиков. Вечер плавно вернулся в нормальное русло. Когда большая часть пиццы и наггетсов были уничтожены, а парни заказали уже по третьему стакану тёмного, все начали потихоньку возвращаться к дорожке.

Аня, вернулась к столу после очередного броска, взяла свой телефон и начала что-то быстро искать в сети, постоянно поглядывая на Нику, которая как раз стояла у дорожки, ожидая своей очереди. Я сидел напротив и внимательно наблюдал за блондинкой — её лицо в свете экрана выглядело слишком напряжённым. Вскоре к столу подтянулись Никита и Витя, привлечённые её странным поведением. Аня как раз нашла то, что искала, когда к нам подошёл Костя, хрустя костяшками пальцев.

— Пацаны, вы хоть видели, что на ней надето? — прошептала она, присаживаясь на край дивана и не сводя глаз с экрана смартфона.

— Аня, — предупреждающе позвал Никита.

— Ну, лонгслив белый, джинсы… — затупил Витя, прихлёбывая пиво. — Красивая, чё ты начинаешь.

— Да я не про шмотки! — Аня развернула телефон экраном к парням. — Цепочка её и браслет. Эти цветочки, это же "Van Cleef". Я такие в интернете видела и на звёздах.

— И чё? — Костя прищурился, разглядывая картинку на экране, где красовался точно такой же браслет, как у Ники. — Поди бижутерия какая, на рынке, за углом по триста рублей.

— Триста рублей?! — Аня ядовито усмехнулась и ткнула пальцем в ценник на официальном сайте бренда. — Пятьсот тысяч, Костян. Пятьсот! И это только за один браслет. Кулон на ней — ещё примерно столько же.

В радиусе метра наступила гробовая тишина. Костя медленно поставил кружку, так и не сделав глотка, и его разбитая бровь удивлённо поползла вверх, превращая лицо в маску тупого ахуя. Витя просто замер с открытым ртом.

— Сколько, блять?.. Миллион на девчонке висит? — севшим голосом выдавил Костя, переводя ошарашенный взгляд на Нику.

Она в этот момент как раз замахнулась. Её фигура в облегающем лонгсливе казалась до невозможного хрупкой в неоновом свете, а золотой браслет — тот самый, стоимостью с подержанную иномарку — мягко скользнул по тонкому запястью, когда она выпустила шар. Я сидел, чувствуя, как внутри всё буквально каменеет. Ведь видел эти украшения ещё днём, пока она крутилась перед зеркалом в ванной, но тогда просто мельком подумал: "Ну, золото, блестит, красиво". А теперь, когда мне в лицо ткнули цифрами, которые на нашей стройке и за три года не заработаешь, реальность приложила меня под дых.

— Завязывайте, — бросил я максимально сухо. — Это её личные вещи, из дома. Она их не продавать пришла и не перед вами понтоваться. И вообще, закройте вкладку и забудьте. Не вздумайте ляпнуть, что вы тут ценники гуглите.

— Да мы чё… — Витя неловко шмыгнул носом и уставился в пол. — Мы просто прифигели, Яныч. Это же… это как в космос слетать.

— Всё, спрятала, — Аня быстро заблокировала телефон и убрала его в карман джинсов, когда Ника наконец направилась к нам.

Она подошла, но заметив странные, застывшие лица парней, нерешительно замерла.

— Всё нормально? — тихо спросила она, переводя взгляд с Кости на Витю.

— Да так, Ник, — я заставил себя расслабить плечи и выдавить подобие улыбки. — Костян вон окончательно осознал, что он сегодня не самый крутой игрок в этом зале, вот и грустим всем коллективом, оплакиваем его величие.

Костя, будто очнувшись, нервно хохотнул и потянулся к своему стакану, стараясь не смотреть Нике в глаза.

— Во-во! Обидно, бляха, — выдавил он, наконец отхлебнув пива. — Спецэффекты не помогли, кегли меня не боятся.

* * *

Вечер продолжался в