Сердце и надежда - Александра Бэнкс Страница 61

Но я выпрямляю плечи, поднимаю подбородок и целую Мака в щеку, прежде чем шагнуть через ряды столов и подойти к Риду. Его пальцы сразу находят мои, переплетаются с ними. Он разговаривает с первой парой гостей, прибывших днём — Тимом и Дениз.

— Ох, дорогой, я умираю от жажды. Надо бы нам взять ещё по стаканчику, — говорит Дениз, встретившись со мной взглядом.

— Конечно. Пойдём к бару.

Мы оставляем мужчин говорить о фермерстве и подходим к Таннеру, заказываем напитки.

— Тебе повезло, Руби. Он сногсшибательный, — говорит Дениз.

Я усмехаюсь, опуская голову.

— Спасибо.

— Нет, я серьёзно. Держись его. Такое не дважды в жизни встречается, поверь.

Я нахмурилась.

— Что именно?

— То, как он на тебя смотрит. Милая, этот парень по уши в тебе. Прости за австралийский сленг. Как бы сказать… Ты для него — всё. Он с ума по тебе сходит. До глубины.

На слове глубины её глаза становятся ещё шире. Я делаю долгий глоток Мерло, который Таннер поставил передо мной. Проглатываю и смотрю на Рида. Он жестикулирует, объясняя что-то Тиму. Моё сердце колотится, бешено, в рёбра. Я залпом допиваю остатки вина и ставлю бокал на бар чуть громче, чем нужно.

— Не говори, что ты этого не замечала, милая? — Она пристально смотрит на меня, нахмурив брови.

Я встречаю её взгляд, вдыхаю.

— Мы просто дурачились, и всё как-то… но… — я захлёбываюсь вдохом.

Я же сказала ему, что люблю. И я не врала. Он — самый хороший человек из всех, кого я знала. Я действительно люблю Рида. Но любовь — это не то же самое, что отказаться от всего ради кого-то.

И вот с этим я не могу справиться.

Пытаясь найти способ соединить наши жизни, я заказываю ещё бокал. Таннер поднимает бровь.

— Таннер, — рычу я.

Он поднимает руки: понял-понял, не стреляй. Через минуту я уже снова пью Мерло, лихорадочно ища любую тему, способную сменить курс этой боли. Потому что Руби Джейн Роббинс не оседает. Она уж точно не выбрасывает к чёрту свой десятилетний план из-за какой-то там любовной заминки.

Но это же Рид.

Я понятия не имею, какой теперь будет жизнь без него.

Но я не могу отказаться от всего, чего добилась. От каждой мечты, что ещё осталась. Я выросла с убеждением, что ничем хорошим решения на эмоциях не заканчиваются. Особенно если это любовь…

Логика — превыше всего.

Достижения — важнее баланса.

Я не могу затащить Рида в этот образ жизни. Он не из таких. Мы не выдержим. Он не выдержит.

А значит, теперь мне предстоит сделать невозможный выбор.

Глава 27

Рид

Низкий раскат грома прокатывается по небу. Ветер и снег хлопают в окна. Все гости уже разъехались, кроме трёх пар, устроившихся по домикам — в тепле и безопасности. Руби устроила самый невероятный вечер из всех, на которых я когда-либо был. И я собираюсь показать ей, насколько благодарен. Она сразила меня наповал этими большими карими глазами, белым платьем и ботинками. Она выглядела так, будто всегда принадлежала этому месту.

Те самые ботинки, что я ей подарил, стоят сейчас на крыльце, заляпанные слякотью и снегом после целого вечера в них. Я вхожу в дом, а в камине весело пылает огонь. Руби свернулась клубочком на диване, укутанная в плед, впитывая тепло. Плед на плечах, а взгляд — в огонь. Пустой. О чём ты думаешь, красавица?

Я скидываю ботинки у двери и швыряю их на крыльцо, закрывая за собой дверь, не пуская внутрь ледяной ураган. В носках подхожу к её ногам. Но она даже не поднимает глаз — и у меня в груди всё проваливается. Я опускаюсь рядом, осторожно поднимаю её подбородок:

— Детка?

Она натягивает на себя улыбку.

Чёрт.

— Устала? Или что-то случилось?

Она резко вдыхает и отворачивается к огню.

— Всё в порядке.

Святые небеса.

— Может, хочешь в душ?

— Я уже была, — отвечает она, приоткрывая плед и показывая свою выцветшую красную футболку с надписью «капитан» и короткие пижамные шорты.

— Ладно. Я тогда быстро схожу, а потом ляжем спать.

Она кивает, не глядя на меня. Я колеблюсь секунду, потом поднимаюсь с дивана и поднимаюсь в ванную при спальне. Снимаю праздничную одежду, бросаю в корзину для белья, включаю воду в душе.

Минут через десять стою под струёй, опустив голову, и всё ещё не могу понять, что не так. Ей ведь действительно нравилось, вечер прошёл на ура, у нас уже пять броней на следующий год и две рождественские вечеринки в календаре. Надо не забыть закрепить депозиты в понедельник.

Чёрт, только послушайте — весь в делах и списках задач.

Погружаюсь в мысли о том, что предстоит на следующей неделе, в основном поручения Гарри, и вздрагиваю, когда вода внезапно становится ледяной. Перекрываю кран, хватаю полотенце, оборачиваюсь и возвращаюсь в спальню. Центральное отопление работает на полную, и в комнате тепло, несмотря на грохочущий гром и вой ветра за окном. Натягиваю футболку и боксёры, провожу рукой по мокрым волосам.

Из дверного проёма доносится мягкий голос. Я оборачиваюсь и вижу Руби. На ней только кружевные трусики и те самые красные туфли на каблуках, от которых у меня уже не один раз были сны, за которые стыдно утром.

— Руби?

— Я не устала, — шепчет она, проводя ладонями по косякам двери.

Мой член напрягается моментально, в одну секунду, дыхание перехватывает, и я двигаюсь к ней, не отводя взгляда. Но что-то здесь не так.

Этот момент не стыкуется с тем, что было несколько минут назад.

— Что происходит, Руби?

— Ничего. Просто откат после большого события. Я же сказала, что всё в порядке.

Слова звучат уверенно, но тревога, сжавшая мне живот, не отпускает. Её ладонь ложится мне на грудь, потом превращается в один палец — он скользит по центру, между мышцами, вниз по животу. Я сдерживаю стон.

— Ты уверена? Потому что до этого ты…

Она прижимает палец к моим губам.

— Шшшш.

Молния озаряет небо за окном.

И когда на её лице распускается самая красивая, чёрт побери, улыбка — я забываю, как меня зовут. Её руки хватают меня за бёдра резко, уверенно. Мой член уже давит в её мокрый центр, пока она двигается, зная, как довести меня до безумия.

— Чёрт, малышка, эти каблуки сводят меня с ума.

— И отлично. —