Взрыв - Э. К. Хантер Страница 60

шефом, как только разберется с Максом, он согласился «посмотреть, что он может сделать» в отношении получения кофейной кружки Макса. Мы договорились, что он свяжется с Майлзом, как только получит его, и, когда я повесила трубку, я обнаружила, что Кай наблюдает за мной с гордостью, сияющей в его глазах, и меня захлестнуло теплое чувство.

И разве это не заставило меня почувствовать себя еще более трахнутой с головой?

Как только мы вошли в клинику, медсестра провела нас в палату, которая, помимо подтверждения, что она была там для взятия крови, хранила молчание.

Какого черта мне понадобилось быть здесь, я не знала. Но Кай ясно дал понять, что не оставит меня одну в машине, так что я была здесь, наблюдая, как медсестра накладывает жгут на бицепс Кая, прежде чем коснуться его руки и ввести иглу в вену.

Я не была новичком в крови. Черт возьми, я видела чьи-то гребаные внутренности после того, как Майлз выпотрошил одного из людей Хендрикса, так что вид крови меня не беспокоил. Но в ту секунду, когда кровь Кая начала стекать во флакон, я застыла.

Образы истекающего кровью Кая проплыли у меня в голове, и как бы я ни старалась, я не могла оторвать взгляда от ярко-красной крови, сочащейся из тела Кая.

Кровь, которая была его жизненной силой.

Кровь, которую его сердце перекачивало по его телу, чтобы поддерживать в нем жизнь.

Его драгоценная кровь, которой он потерял так много.

Мое сердце забилось, как мчащийся поезд. Где-то в комнате раздался шум, словно кто-то сдавленно всхлипнул. Только когда рядом со мной появилась фигура, я поняла, что звук исходит от меня.

— Райли, ты в порядке? — спросил Эш. Он присел так, что его глаза были на уровне моих, его брови озабоченно нахмурились.

Я не могла ответить. Мое горло сжалось, как будто вокруг него обвилась змея, и сдавливало так сильно, что я не могла дышать или произносить какие-либо слова. Единственное, что я могла сделать, это смотреть туда, где медсестра продолжала брать кровь у Кая.

— Эш, уведи ее отсюда к чертовой матери, — прогрохотал голос. Это был голос Кая, но он был далеко, или моя голова была заперта в пузыре. В любом случае, голос звучал приглушенно для моих ушей.

Теплая ладонь легла на мою руку, отвлекая мое внимание от того места, где медсестра вытаскивала иглу, что было нелегко из-за того, что Кай попытался вырвать ее сам.

— Давай, Райли, — сказал Эш, поднимая меня с сиденья и практически вынося из комнаты обратно на свежий воздух. Я пошла добровольно, мне нужно было убраться подальше от вида крови Кая.

Как только вечернее тепло коснулось меня, я сделала глубокий вдох, мои горящие легкие снова расширились, и все мое тело затряслось. Эш не отпускал меня. Вместо этого он держал меня за руки, следя, чтобы я не упала.

— Так лучше?

— Да, — ответила я, когда была уверена, что снова могу говорить.

Я посмотрела вниз, туда, где меня держали его руки, и сделала шаг назад, мою кожу покалывало, как будто в нее вонзились тысячи иголок. Эш нахмурился, когда его руки опустились, но прежде чем он успел что-либо сказать, Кай Вулф вихрем вылетел из клиники.

— Детка, ты в порядке? — спросил Кай, беря мое лицо в свои большие ладони и заставляя меня посмотреть в его встревоженные глаза.

У меня навернулись слезы, когда до меня дошло, что с ним все в порядке. Он не истекал кровью. Я не пыталась отчаянно остановить кровь, которая сочилась из пулевых ранений. Он был жив и дышал, и острая боль облегчения пронзила каждый дюйм моего тела.

— Я в порядке, — сказала я, вырывая свое лицо из его хватки.

Он сделал шаг вперед. — Ты не в порядке. Ты белая, как гребаное привидение, и ты чертовски перепугалась там, в той комнате.

— Я сказала, что я в порядке, — отрезала я, отгоняя образы окровавленного тела Кая, моя раскалывающаяся голова становилась сильнее с каждой секундой. — Пожалуйста, мы можем уйти?

Мой голос дрогнул, слезы грозили пролиться, но я отвернулась, не в силах больше смотреть на Кая. Он хотел возразить, я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он хотел стоять прямо здесь, пока я не признаю, что со мной не все в порядке, но, к счастью, Эш спас положение.

— Кай, нам пора. У нас впереди долгий перелет. Вы, ребята, можете поговорить об этом позже.

Темные глаза Кая прожигали меня несколько секунд, прежде чем он покачал головой. — Хорошо. Давай выбираться отсюда.

Он схватил меня за руку и, крепко сжав ее, повел обратно к машине. Когда мы сели в машину, вместо того, чтобы сесть впереди, как он делал по дороге в клинику, Кай сел сзади со мной, держа меня за руку и поглаживая костяшки пальцев, как он обычно делал.

Я отказывалась признавать, насколько это было чертовски приятно.

Когда мы добрались до аэродрома, уже опустилась ночь, и реактивный самолет был готов и ждал нас. В голове у меня стучало, но, верный своему слову, Кай отвел меня в спальню в хвостовой части самолета. Он сказал мне немного отдохнуть и что вернется за мной, когда мы причалим. С этими словами он оставил меня в покое.

Я без колебаний нырнула под одеяло, наслаждаясь комфортом кровати теперь, когда я не была прикована к ней наручниками, и через несколько минут после того, как моя голова коснулась подушки, я крепко уснула.

В мгновение ока Кай осторожно разбудил меня. Мои глаза распахнулись, и я обнаружила, что он наблюдает за мной с настороженным выражением на своем красивом лице.

— Мы заходим на посадку, Звезда. Как твоя голова?

Я села, довольная, что мигрень прошла. — Все в порядке. Я действительно проспала весь полет?

— Да, — ответил Кай, давая мне место встать. Он провел меня в зону отдыха и дал бутылку воды, которую я с благодарностью выпила, наблюдая в маленькое окошко, как Эш сажает самолет на небольшую взлетно-посадочную полосу, окруженную холмами и густыми деревьями.

— Где мы? — спросила я, когда самолет остановился. Чем дольше я смотрела в окно, тем больше убеждалась, что это не тот аэродром, с которого мы взлетели. Хотя, я не могла быть уверена.

Когда мы выезжали из Форест-Пойнта несколько дней назад, было темно. Теперь поднималось утреннее солнце, что не имело для меня особого смысла, между Джексонвиллом и Форест-Пойнтом не было большой разницы во времени, и если бы мы летели всего пять часов, все еще должно