Принцип злой любви - Алена Воронина Страница 60

А уж оно у меня задалось на славу. Во-первых, в семь утра на пороге квартиры, а как вы понимаете, я еще сладко спала в это время, появилась квартирная хозяйка. Женщина была крайне взволнована и первоначально просто жестикулировала, и лишь спустя минуту от нее стал доходить звук.

И… о!

Оказывается, у флигеля дома обвалилась крыша. Балки настолько сгнили, что, не выдержав собственной тяжести, рухнули вниз, прихватив с собой еще и часть стены. Хорошо, что сама пристройка давно уже была признана аварийной и стала со временем мусоросборником, причем последним его сделали те, кто в доме проживал или снимал жилье, видимо принципы не позволяли донести пакет до мусорки.

Но самое главное, флигель примыкал к дому, и теперь пришлось чиновникам из администрации (под ручку с МЧС) почтить охраняемый объект культурного наследия своим вниманием, ибо пристройка конструктивно связана с основным зданием и теперь куча авариек каким-то волшебным образом, сдвинувших с места старые ворота, стояла во дворе и, как новогодняя гирлянда своими мигалками освещала старые стене, лавочку и каштан. Последний, будто, очнулся от зимней спячки и был крайне недоволен, раскачиваясь и, точно спрут, шевеля ветвями-щупальцами.

Понятное дело, что дому и его жильцам переселение в неаварийное жилье никоим образом не грозило, по крайней мере, в этом веке, но галочку где-то кому — то поставить нужно. И, надеюсь, бабульки, которые выстроились у подъезда, заодно продвинут идею про отопление, иначе с такими чуть тёплыми батареями зимой мы околеем.

Разумеется, ни о каком «досыпе» речь уже не шла и я, по-зомбячьи натыкаясь на стены и столь же стереотипно подволакивая правую конечность (с нее просто спадал тапок), прошла в ванную (чтобы выругаться, потому что всю воду отключили, и умыться получилось только благодаря запасам из пятилитровок), а потом на кухню, по дороге кутаясь в кофту.

Чайник никак не хотел закипать, зато я почти закипела. На телефоне помимо свалки сообщений от групп программеров было и сообщение Паши, он будет сегодня свободен после шести вечера, от Стаса с кодом, который меня вчера заинтересовал и ссылками на статьи и форумы по расчету и написанию этого самого кода, а вот в соцсети сообщение от Егора, аж в шесть утра отправленное.

«Есть подвижки?»

Он издевается!

Я решила это сообщение проигнорировать, иначе написала бы колкость, а это почему-то писать было совестно. У человека ведь обстоятельства.

Может быть на работе, сидя за чашкой кофе, я, так и быть, определюсь со временем, когда смогу подъехать к Паше. Мне самой хотелось побыстрее решить этот вопрос.

В общем, я оставила квартирную хозяйку разбираться со своим имуществом (заодно отдав ей оплату за два месяца вперед, ибо на носу декабрь и январь, как бы все не растратить), написала подруге о произошедшем, Аня в своем репертуаре — больше переживала за сохранность нашего имущества от проверяющих, чем о том, что дом будет в принципе стоять, и отправилась на работу.

Мне в отличие от подруги до работы минут двадцать пешком и минут семь на транспорте. На улице шел проливной дождь, который упорно не хотел переходить в снег. С учетом погодных условий я, разумеется, выбрала вариант с автобусом.

У выхода из двора тоже стояли машины авариек, легковушки и прочие самоходные устройства, которые приходилось обруливать вместе с лужами. Так еще и пролетавшие мимо авто пытались обдать мутной водой, скопившейся в колее на дороге, которую я, как обычно, перебегала в неположенном месте, не желая пройти лишние пятьдесят метров.

Однако когда я была приблизительно в метре от противоположного бордюра, машина, стоявшая там же у обочины, вдруг начала движение, причем прямо на меня. Я сделала рывок, прыгнула на тротуар и приземлилась прямо в лужу.

— Вот блин!

— Подвезти?

Стекло со стороны переднего пассажирского сиденья опустилось, и я смогла лицезреть жителя большого красивого дома, обладателя сестры Алины и по совместительству друга Егора.

— Эм… Ну… Если вам по пути… — начала было я осторожно.

— Вик, садись. Дождь проливной, — Александр наклонился и дернул ручку двери внутри салона.

Тут с ним не поспоришь!

Отряхнув ноги, как могла, от грязи и воды, я уселась на переднее сиденье автомобиля, который собственно не запомнила снаружи, но хорошо запомнила изнутри.

Саша вырулил на проезжую часть, и неспешно, потому как перед светофором скопилась изрядная пробка, направился в сторону моей работы.

Время восемь утра. Определенно направление его дома прямо противоположно моему. На работу мимо проезжает? Сомневаюсь.

— Ты уже связалась со своим знакомым?

Они оба издеваются! Или проверяют? Или не доверяют?

— Да.

Александр молчал целый квартал, а потом вдруг резко свернул на одну из крохотных пересекающих проспект улочек и ударил по тормозам, отчего я едва не пробила головой лобовое стекло.

— Отдай мне этот чертов винт!

Он вдруг навис надо мной, опершись левой рукой о торпеду. Лицо у него было бледным, под глазами залегли круги. Не знаю почему, может от недосыпа, может от того, что за последнее время у меня и так слишком много приключений, а может еще и потому, что вокруг мельтешили люди, я совсем не испугалась, больше разозлилась из-за того, что едва не приложилась лбом о твердую поверхность.

— В смысле?

— Что непонятного в моих словах? Отдай мне винт!

Его рука потянулась к лежавшей у меня на коленях сумке, но я не двигалась и, как ни странно, это сыграло мне на руку.

— У меня его нет. Он дома. Я не вожу с собой такие вещи.

— Ты же сказала, что отвезешь его своему знакомому!

— Сказала, но если я его прошу, он сам заезжает после работы.

— Поехали, заберешь! — в приказном порядке сообщил мне Егоров друг.

— Нет…

— Что значит «нет»? — от напряжения на руке, которую он сжал в кулак, проступили вены.

— Нет, значит, нет!

Александр долго сверлил меня взглядом, а потом запустил пятерню в волосы, откинулся в кресле и закрыл глаза.

— Я только вчера вечером прилетел и узнал о произошедшем. Егор сам не понимает, во что лезет. Если мой отец узнает, что я ему помогаю, то может возникнуть проблема, и еще большая проблема возникнет, если узнают те, кому Егор собрался противостоять. Моя семья может пострадать, — он говорил искренне… и, кажется, он действительно боялся.

Внутри вдруг завозилась тревога, она быстро росла, как шарик, который накачивают гелием, и в итоге стиснула внутренности так, что больно стало дышать. Если уж Саша боится, то мне нужно бежать без оглядки!

Я лично уверена, что у человека только одна жизнь,