P.S. Я тебя ненавижу - Лорен Коннолли Страница 60

Я наслаждаюсь каждым моментом.

Руки Дома бессильно падают по бокам, его грудь судорожно вздымается, он жадно вдыхает воздух, глядя на меня с непроницаемым выражением.

Когда я отпускаю его член, Дом резко втягивает воздух — почти сердито.

Медленно я переползаю вверх по его телу, зависая над ним на четвереньках, обнажённая, волосы падают по бокам его лица, создавая вокруг нас тесное, интимное пространство.

— Как тебе такое доказательство? — голос у меня нарочито невозмутимый.

Он тут же обхватывает меня, притягивая к себе, и завладевает моим ртом в жгучем, требовательном поцелуе.

Я одновременно смеюсь и стону.

— Нет! — воплю, когда он наконец переключается на мой подбородок и шею. — Мы теперь какой-то спермобутерброд! Всё доказательство размазано по мне!

— Я хочу, чтобы доказательство было на твоих сиськах, — бормочет он, прижимаясь губами к бешено пульсирующей точке на моей шее.

И, чёрт возьми, этот человек получает, чего хочет.

В конце концов мы принимаем душ вместе, находим внизу обед вместе и устраиваемся в гостиной у камина.

Снег идёт слишком сильно, чтобы даже думать о том, чтобы сегодня выехать в Северную Дакоту. Сандра предлагает нам забронировать комнату ещё на одну ночь, и мы соглашаемся.

К сожалению, для меня это не совсем отпуск.

Я устраиваюсь на полу с ноутбуком и старым пазлом с птицами, который раскопала для меня Сандра. Открываю рабочую почту и стараюсь не офигеть от количества непрочитанных писем.

Обещаю себе: за каждые пять ответов — одна деталь в пазл.

Рассыпаю кусочки на кофейном столике и принимаюсь разгребать электронный завал.

Дом сидит позади меня на диване для обмороков, его ноги по бокам от моего тела, в руках вчерашняя газета.

Эти руки я теперь знаю намного лучше.

Стараюсь не думать об этом, иначе случайно напечатаю что-нибудь непристойное в ответ маркетинговому отделу.

Но он не облегчает задачу.

Дом делает самое развратное, что может сделать мужчина: носит серые спортивные штаны. Я не могу удержаться, постоянно заваливаюсь в сторону, прижимаясь к его голени, впитывая тепло и мягкость ткани. Каждый раз, когда я это делаю, его мышцы напрягаются, затем расслабляются, и мне кажется, что я чувствую лёгкое, почти невесомое прикосновение к волосам.

Когда временно покорённая гора писем тает, а пазл заканчивается, я помогаю Дому разгадать последние несколько слов в кроссворде.

А затем мы незаметно ускользаем наверх. Дом спрашивает, какие позы лучше всего подходят для моего дыхания. И щедро практикует каждую из них со мной. Между раундами декадентского секса мы говорим о всякой ерунде, которая ничего не значит, но заставляет нас улыбаться.

Мои фанфики. Его бейсбольные лиги. Секонд-хенды, где я нахожу лучшие свитера. Голубь, который постоянно наблюдает за ним, когда он жарит мясо на гриле.

Я дразню его, целую и обещаю себе, что не влюблюсь в него снова.

Это идеально. Но и хрупко.

Ни один из нас не упоминает прошлое, будто боится, что всё это рухнет под тяжестью воспоминаний.

Мы заключаем негласный договор — жить в нашем снежном пузыре секса и забыть обо всём остальном настолько надолго, насколько сможем.

Глава 29

— Мэдди, ты вообще слышала хоть слово из того, что я сказала?

Я уставилась на лицо Памелы на экране компьютера и поняла, что в какой-то момент за последние десять минут мой мозг просто отключился. Не то чтобы то, что она говорила, не было важным. Честно говоря, я вообще без понятия, о чём шла речь — возможно, она просто перечисляла список покупок. Проблема в том, что с тех пор, как я вернулась из Южной Дакоты на прошлой неделе, мне катастрофически сложно сосредоточиться.

— Прости, кажется, у меня сегодня проблемы с интернетом. Твой звук и видео пропадают.

Да, я вру. Но если быть честной, процентов семьдесят пять того, что она говорит на этих совещаниях, можно было бы уместить в одном письме.

— Ладно, — вздыхает Памела. — Я тогда просто отправлю тебе это в письме.

И вот, доказательство моей теории.

— Огромное спасибо! И я обязательно разберусь с рыночными графиками, о которых мы говорили.

— О, отлично. Да, это нужно сделать. И ещё, можешь объединить квартальные отчёты о производительности команды?

— Конечно. Берусь за это.

Не стоило мне этого говорить. Не стоило соглашаться на дополнительные задачи, которые вообще не входят в мои обязанности. Иногда их так много, что кажется, будто у меня вторая полноценная работа.

Но одна только мысль о том, чтобы отказать Памеле, заставляет меня покрыться холодным потом.

Она ценит мою работу. Считает меня незаменимым сотрудником. Я получила впечатляющую премию на праздники, да ещё и повышение.

Не порти то, что и так хорошо!

Я завершаю видеозвонок и какое-то время просто смотрю в пустой экран, собираясь с силами, чтобы наконец начать работать. Обычно у меня не бывает таких проблем. Обычно я практически двадцать четыре на семь в рабочем режиме.

Но в голове у меня сейчас совсем другие мысли.

Главным образом — образ обнажённого Дома.

А следом за ним — наш последний разговор перед разлукой.

— Ты с кем-то встречаешься? — спросил он, когда до аэропорта оставалось минут пятнадцать. — В Сиэтле?

— Отличное время, чтобы задать этот вопрос после двухдневного секс-марафона.

Он смерил меня хмурым взглядом, а я закатила глаза.

— Нет, ни с кем не встречаюсь. В данный момент я сплю с тобой. И только с тобой. А ты? Спишь только со мной?

Это выманило у него неохотную, но всё же улыбку.

— Да. С тобой и только с тобой.

— Отлично. Если что-то изменится, дай мне знать.

И я гордилась собой за то, что даже не намекнула на то, что было тем летом.

— Ничего не изменится.

Мне понравилось, как он это сказал. Почти срываясь на рык, будто предупреждая.

— Круто. Но если вдруг — предупреди.

— Мэдди.

Он вздохнул моё имя так, будто я самая утомительная женщина на свете. Что, впрочем, для Дома вполне может быть правдой.

А потом он протянул руку через центральную консоль и сжал мою ладонь. Так и держал её, пока мы не приехали к пункту возврата арендованных машин. Потом стоял рядом со мной в очереди на проверку безопасности. Проводил меня до моего выхода на посадку, хотя его был в другую сторону. Присматривал за моими вещами, пока я уходила в туалет.