За пределами разрыва - Таниша Хедли Страница 60

— Ты хочешь сказать, что на твоей лодке есть кухня? Она вообще должна называться лодкой? По-моему, она больше похожа на яхту, — говорит она.

— Лодка… яхта — одно и то же.

Мы спускаемся вниз и бросаем свои вещи на кровать, а затем поднимаемся на мостик и заводим лодку. Нам не требуется много времени, чтобы уплыть подальше от берега.

— Хочешь принять душ перед ужином, пока я все подготовлю? — спрашиваю я, спуская якорь.

Она зевает и вытягивает руки.

— Да, думаю, это хорошая идея. Может, вода поможет мне проснуться.

Встает и спускается по лестнице, исчезая на нижнем уровне. Я быстро топаю вниз по лестнице, пока не оказываюсь на главном уровне, и бегу к кухне.

Достаю из холодильника большой контейнер со спагетти и бросаю его в микроволновку, чтобы разогреть, а сам устанавливаю раскладной стол и стулья, прислоненные к стене. Зажигаю две свечи, спешу обратно на кухню, чтобы накрыть ужин, добавить салат и поставить обе тарелки на стол.

Когда я несу бутылку вина, охлаждавшуюся в холодильнике, к столу с двумя бокалами под мышкой, я слышу, как она зовет меня по имени.

— Я здесь, — говорю я, ставя бокалы на стол, и встречаю Элиану у лестницы, когда она спускается с моста.

— Я искала тебя, — хмурится она, встречая меня у подножия лестницы.

Волосы влажные и завязаны в тугой пучок на голове, пряди волнистых темных волос торчат из каждой стороны. На ней черные леггинсы и темная толстовка из моего комода. Никогда бы не подумал, что мне понравится видеть, как она носит мою одежду, так сильно, как я наслаждаюсь этим сейчас.

Даже не хочу, чтобы она возвращала мне толстовку после сегодняшнего дня, я бы хотел, чтобы она носила мою одежду каждый день, если бы у меня был выбор.

— Ты выглядишь прекрасно.

Я притягиваю ее к себе для поцелуя, а затем достаю из кармана повязку и завязываю ей глаза.

Элиана держит ее на месте чуть выше носа, пока я завязываю узел за головой.

— Почему мне кажется, что ты собираешься заставить меня пройтись по доске?

Я убираю волосы с одной стороны шеи, целуя дорожку вверх, пока не добираюсь до уха.

— Никакого хождения по доскам сегодня, — шепчу я, заметив, как участилось дыхание.

Беру ее за руку и провожу в переднюю часть лодки, где стоят стол и стулья, и помогаю ей занять свое место, прежде чем аккуратно снять повязку с глаз. Она задыхается и подносит руки ко рту, глядя на сервировку.

— Гриффин, — задыхаясь, произносит она мое имя, а глаза начинают блестеть, — это прекрасно.

Я огибаю стол и сажусь напротив нее, улыбаясь, когда она поднимает на меня свои глаза, полные слез.

— Тебе нравится?

— Мне нравится.

Она берет салфетку и промакивает уголки глаз, а затем расстилает ее на коленях.

Откупориваю бутылку вина, Элиана визвизгивает, когда та летит в воду, а я наливаю нам обоим по бокалу.

— Я хочу узнать о тебе больше: как вы с Габриэлем пересеклись? Как судьба свела тебя со мной?

Черты ее лица смягчаются, когда она делает глоток вина и смотрит на меня поверх своего бокала.

— Ну, все началось с Залеи Эванс.

— Какой она была? — я спрашиваю, беря вилку и набирая полный рот лучших спагетти, которые я ел в своей жизни: — Я занимался с ней серфингом всего около четырех месяцев, прежде чем она покинула нашу команду.

— Она потрясающая. Я пила с ней, и она лишила меня текильной девственности. Не думаю, что я когда-нибудь смогу снова пить эту дрянь после похмелья, которое было у меня на следующее утро.

Я поперхнулся, когда она произнесла слова «лишила текильной девственности», но быстро пришел в себя.

Остаток ужина провожу за едой и слушаю рассказ о том, как Габриэль нашел ее страничку в Интернете и предложил ей сфотографировать заплыв Залеи.

Я знаю, что Габриэль уже давно искал фотографа. Ведение социальных аккаунтов команды всегда было единственной вещью, которая сводила его с ума. Помню, как по вечерам я оставлял его у кухонного острова, а наутро обнаруживал, что он все еще сидит там и пытается написать подпись.

Он бы заплатил Элиане миллион долларов в год за эту работу, если бы это означало, что ему больше не придется этим заниматься.

Когда мы закончили есть, она помогла мне убрать тарелки, стол и стулья, после чего мы отправились на нижний уровень.

— Подожди здесь, — говорю я, останавливая ее перед дверью в спальню.

Я вхожу, закрываю за собой дверь, а затем бегу к нижнему ящику комода и достаю пакет с двадцатью свечами без пламени, включаю их и расставляю по комнате.

Когда открываю дверь, она проскакивает мимо меня, и челюсть отвисает во второй раз за сегодняшний день, когда она замечает свечи. Я провожу рукой по ее ладони, переплетая наши пальцы, затаскиваю внутрь и закрываю за ней дверь.

— Думаю, это самая романтичная вещь на свете, — шепчет она, оглядывая огни, пока ее мерцающие глаза не останавливаются на моих. — Кайри дала тебе несколько советов, которые вычитала в одной из своих романтических книг?

Кончики моих ушей покраснели.

— Возможно, она помогла мне спланировать некоторые моменты, — признаюсь я, — но я не включил плейлист, который она составила для нас. Подумал, что это будет слишком странно.

Элиана откидывает голову назад и смеется, а затем хватается за мою кофту и притягивает меня к себе для поцелуя.

Я наклоняюсь и целую ее, мой язык скользит по нижней губе, пока она не позволяет мне проникнуться в рот. Хватаюсь за конец толстовки, в которую она одета, и прерываю поцелуй, чтобы стянуть ее через голову.

Понимаю, что под одеждой на ней ничего нет, и мой рот мгновенно наполняется слюной при виде вставших сосков.

Подвожу ее к кровати и усаживаю на край, а затем помогаю снять леггинсы. Перекинув их через плечо, возвращаю свое внимание к черным кружевным трусикам и ту же срываю их.

Она сидит передо мной, теперь уже голая. Большие глаза смотрят на меня, пока я любуюсь ее телом.

— Твоя очередь, — говорит она, протягивая руку вперед и расстегивает мои джинсы.

Я быстро снимаю кофту и помогаю ей со штанами. Стаскиваю их вместе с боксерами и отбрасываю в сторону. Мой член вырывается на свободу, и я наблюдаю, как ее взгляд фокусируется на нем, пока она облизывает губы. Протягивает руку и обхватывает его, на кончике появляется бусинка спермы.

— Сегодняшний вечер должен быть посвящен тебе, — говорю я.

— Он