Слишком хорошая - Анна Шнайдер Страница 6

— Прогорим мы скоро, — сказал однажды Акопян-старший. — Чувствую, что прогорим. Времена меняются, значит, мы тоже должны меняться. Но я для изменений слишком стар, поэтому теперь магазином будет заниматься Эдуард.

Поначалу переходить от старшего Акопяна к младшему оказалось тем ещё стрессом — Эдуард, только начинавший свой путь управленца, в особенностях работы онлайн-магазина понимал мало, приходилось объяснять. И однажды Макс даже психанул, заявил, что увольняется, после чего получил от Акопяна-старшего интересное предложение: передать Карелину небольшой процент акций тех компаний, которые будут работать на системах, разработанных Максом, чтобы он мог получать не только зарплату, но ещё и дивиденды.

С того дня Карелин из просто обеспеченного и очень талантливого программиста-разработчика на службе у одного из богатейших людей страны стал акционером и сам, а благодаря усилиям Макса, онлайн-магазин по продаже и доставке техники превратился в полноценный маркетплейс — и доходы его сильно выросли.

А с Эдуардом Карелин со временем подружился.

9

Наташа

Обычно работа здорово отвлекала от лишних мыслей, тем более что на дворе стоял декабрь — а в конце года дел всегда много. Однако сегодня все словно затаились и не спешили заваливать Наташу заданиями. Эдуард Арамович только ещё накануне прислал пару писем, которые следовало перенаправить организациям, которым они предназначались, но больше ничего от начальства не было. Конечно, текучки тоже хватало, но Касаткина привыкла работать быстро и через пару часов всё разгребла. А шеф на работе всё не появлялся…

Сделав себе любимый кофе без сахара, но со сливками, Наташа села на всякий случай просматривать расписание начальства на неделю, хотя уже делала это в самом начале рабочего дня, как обычно бывало по понедельникам. Убедилась, что раньше двух часов Эдуарду Арамовичу в офисе делать особо нечего, а вот в два у него должно быть совещание с Карелиным и его непосредственными подчинёнными из «Неона» — так назывался маркетплейс, которым руководил Карелин. Генеральным директором числился Акопян-младший, а Максим — директором по развитию, но на деле рулил всем именно он, если получал одобрение от Эдуарда, разумеется. А он его обычно получал.

Да, Карелин…

Поняв, что вновь думает о нём, Наташа поморщилась. А как иначе, если большая часть работы, которая проходила через её руки, относилась именно к «Неону»? Эдуард Арамович подписывал кучу документов каждую неделю, и стремительно развивающийся благодаря Карелину «Неон» постоянно был на повестке дня. Максим приходил в офис к Акопяну-младшему минимум два раза в неделю — то на общее совещание, то на частную встречу, — и видела Наташа Карелина регулярно. Пожалуй, чаще, чем остальных директоров. Всё-таки Эдуард был держателем основного процента акций не только маркетплейса, но ещё множества различных организаций, среди которых наибольшую прибыль ему приносили банк «Новатор» и маркетплейс «Неон» — это Наташа знала точно.

И никуда от Карелина и его постоянного присутствия в собственной жизни и в рабочем дне Эдуарда Арамовича было не деться. Иногда Наташе казалось, что она смирилась, но сегодня что-то пошло не так — и резко захотелось как-то изменить своё положение. Только вот как? Увольняться? Нет, ни за что. Она слишком привыкла к прекрасной зарплате, которую платил ей за все старания Акопян-младший. Благодаря этой зарплате у Димы и Егора было всё, что она хотела, — платные кружки, крутые телефоны, поездки на море и за рубеж, отличные репетиторы. Дима в результате поступил на физико-математический факультет. Егору поступать пока было не нужно, но учился он на «отлично», правда, больше тяготел к гуманитарным наукам. Но пусть поступает куда хочет — главное, чтобы нравилось.

Где бы были её сыновья, если бы не финансовые возможности, которые давала Наташе эта работа? Неизвестно, но точно не там, где сейчас, — не смогла бы она оплачивать все их хотелки и компенсировать полное отсутствие отца, если бы не Эдуард Арамович.

Так что изменить ничего нельзя. Как там говорят? Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней — кажется, так. Вот только Наташа одиннадцать лет пыталась изменить своё отношение к Карелину и перестать думать о нём — и ни черта не получалось. Может, найти какую-нибудь современную ведьму, пусть даст ей отворотное зелье? А что, было бы отлично. Выпил микстурки от любви — и нет проблем!

Но пока микстурки не было ни рядом с Наташей, ни на горизонте — и она обречённо погрузилась в воспоминания о том, как познакомилась с Карелиным много лет назад.

10

Наташа

Она помнила всё, будто это случилось вчера. Яркий летний день, солнце, льющееся в окно, как вода в кувшин, заполнявшее глаза почти до боли — так, что хотелось зажмуриться.

И мужчина, от внешнего вида которого у неё перехватило дыхание и стало сладко в сердце.

Да, красивый. Очень. Но дело было не только в этом — Эдуард ведь тоже был привлекательным, — но и в каком-то удивительном обаянии, которое из её нового знакомого буквально лилось. Почти как солнечный свет в комнату, не встречая сопротивления и никого не жалея.

— Познакомьтесь, Наташа, — сказал Эдуард Арамович и кивнул в сторону сидевшего на стуле возле его рабочего стола мужчины. — Максим Карелин. Директор по развитию нашего «Неона». Думаю, вы будете видеть его особенно часто.

— Приятно познакомиться, — ответила она вежливо, стараясь не очень таращиться на улыбающегося Карелина. Темноволосый и гладковыбритый мужчина с характерной ямочкой на подбородке и удивительными зелёными глазами — такого цвета глаз Наташа не видела ни до, ни после, — он показался ей похожим на голливудского актёра. Только не из слащавых новичков, а из классических красавцев прошлого, от которых захватывает дух у любой женщины.

— Можно просто Макс, — произнёс мужчина, сверкая идеально ровными и белыми зубами. — И на «ты», конечно. Я не того полёта птица, чтобы мне выкать.

— Не скромничай, — усмехнулся Эдуард. — Полёт у тебя в жизни был ого-го, куда выше, чем у меня.

Позже Наташа узнала, о чём тогда говорил Эдуард, поскольку Максим рассказал ей историю своей жизни. Вкратце, ни на чём не акцентируя внимания и не кичась достижениями, но она и без акцентов поняла: то, что он выбился в люди, и не просто в люди — то, что смог стать настолько высокооплачиваемым специалистом, — исключительно его заслуга. Эдуард Арамович говорил об этом так:

— Вырви меня из моей семьи