Алекс Д. - Целого Мира Мало Страница 58

— Ты оправдываешься. — уголки губ девушки поползли вверх, глаза лукаво сверкнули. И снова это непонятное ощущение. Я физически почувствовал, как к затылку от середины спины побежали мурашки, а в груди и горле стало тяжело, я уже молчу от других более приземленных реакциях на милейшую улыбку стоявшей передо мной девушки.

— Нет. — возразил я, глядя ей в глаза. Она перестала улыбаться, словно догадавшись о моих шаловливых мыслях. Я сжал руки в кулак, чтобы не поддаться соблазну. Один неверный шаг, и она снова спрячется в свой немногословный настороженный кокон холодной вежливости. Когда ее взгляд медленно и задумчиво скользнул по мне вниз, окинув с головы до ног, я пожалел, что не успел переодеть безразмерный синий свитер на что-то более элегантное. Боже мой, до чего дошел. Собираюсь прихорашиваться перед няней. Обалдеть можно!

— Я пойду… приведу в порядок волосы. — сказала она. Мы растерянно посмотрели друг на друга, каждый погруженный в свои тайные думы, и Дина быстренько ретировалась из комнаты. Я какое-то время тупо смотрел на закрывшуюся на ней дверь, а потом неожиданно вспомнил, что обещал позвонить Лере. Присев на ярко-синий диванчик в форме машинки, я набрал номер девушки. Долго ждать не пришлось. И с первых услышанных слов, я понял, что Лера уже успела выпить, причем немало. М-да, не повезло Инге. Ее планам о тихом ужине с намеком на грядущее семейное воссоединение не суждено исполняться. Лера радостно сообщила мне, что я самый лучший из ее последних папочек (удивительно, я вроде как, первый муж Инги) и поблагодарила за приглашения, сказала, что клуб отпадный, и ей очень хорошо (в чем сложно усомниться), в завершении пообещала, что обязательно будет вечером.

И вот настал долгожданный час пик. Инга в желтом летящем шелком платье с оголенной спиной и широким поясом, подчеркивающей девичью талию, тяжелых серьгах с крупными бриллиантами и на высоченных шпильках, я в белой рубашке с небрежно расстегнутым воротником и голубых джинсах, не удосужившийся даже причесаться, и все равно чертовски привлекательный, и взволнованный серьезный Сергей Липатов с седеющими висками в строгом деловом костюме и начищенных до блеска ботинках. Сидим мы, такие чинные и светские, за столом, смотрим в пустые тарелки, и пытаемся вести непринужденную беседу. Я в меру расслаблен, и вальяжно откинувшись на спинку стула, с легкой иронией наблюдаю за женой и ее бывшим-будущим любовником. Я не могу стереть с лица глупую глумливую улыбку, вспоминая, какие разительно отличающиеся от этой вечеринки мы с Ингой устраивали сразу после нашей свадьбы, и сам медовый месяц, проведенный в пьяном дурмане и бесконечном разврате. Знал ли господин Липатов свою возлюбленную с другой стороны. И как бы отнесся к маленьким грешкам Инги. Я не сомневался в том, что Сергей Липатов относится к старой когорте интеллигентов, воспитанных в духе восьмидесятых. Положительный, вежливый, правильный до мозга костей, и оттого не уверенный, не способный принимать решения. На самом деле всего лишь слабак, который много лет держал в напряжении двух женщин, боясь обидеть одну из них. А в итоге сделал несчастными обеих. По мне, так если решился согрешить, что сделай это красиво и с размахом, не думая о последствиях, повинуясь только желанию сердца или того, что чуть ниже. Все эти рассуждения о морали, смешны и неуместны, когда речь идет о собственном удовольствии.

Инга нервно смеялась над очередной интеллигентной шуткой Липатова и поглядывала на часы. Но Лера не торопилась осчастливить нас своим присутствием. И я ее понимал. Где бы она не была сейчас, ей было куда веселее, чем нам. Меня порядком воротило от роли, которую я вынужден играть за этим дурацким столом. Блюда, приготовленные Ликой, медленно остывали, в ожидании появления еще одного действующего лица, а я откровенно зевал, воюя с протестующим желудком.

— Друзья мои, а не пора бы нам поесть? — не сдержался я, с тоской глядя на запеченную утку. Инга раздраженно повела плечами, и, не дождавшись ответа, я потянулся за подносом. Нарушив все правила светского поведения за столом, а урвал самый сочный кусок и приелся его употреблять, чуть ли не урча от удовольствия. Парочка вшивых интеллигентов смотрела на меня с недоумением. Плеснув в бокал неразбавленного мартини, я запил отлично приготовленной мясо, и поморщился.

— Фу, гадость. А водки нет?

В ответ тишина. Я не удивлен. Скажу больше, я намеренно провоцирую Ингу на колкое замечание, но она держится из последних сил. Ни слова не говоря, встаю, и иду в кухню за бутылкой. Прихватываю с собой стопку, и начинаю пить. Без запивки. Как в институтской общаге. Только в те веселые годы печеная утка мне и не снилась. Мои сотрапезники почти в обмороке от манер, которые я демонстрирую, когда появляется долгожданная блудная дочь. Боже, видели бы вы их лица. Картины писать можно. И писать со смеху.

Лера, спотыкаясь на каждом шагу, плетется к столу, по дороге бросая маленькую сумочку на диван и скидывая тяжелые туфли на платформе. На лице пьяная радость, волосы растрепаны, вчерашний макияж рассыпался под глазами, ярко-розовое крайне-неприличное платье покрыто пятнами от вина, на одном из чулок зацепка, от которой во все стороны тянутся стрелы. От девушки за версту разит перегаром и сигаретным дымом.

— Что с тобой? — оторопело спрашивает Инга. Я из-за всех сил стараюсь удержать рвущийся на волю хохот. Липатов начинает неловко ерзать.

— Всем привет, — отсалютировала Валерия. — Простите меня. Я заставила всех ждать. Просто вечеринка затянулась. Подруга никак не хотела меня отпускать. Я сбежала через окно, и… упс, порвала чулок. — Лера снова пошатнулась, разводя руками. — Начали без меня. Правильно. Продолжайте, кушайте, пейте, не обращайте на меня внимания. Ой, Владик, и ты здесь. — сфокусировав на мне мутный взор, воскликнула девушка. — Можно, я к тебе.

— Конечно, Лерочка, садись. — я с готовностью отодвинул стул рядом с собой, и Валерия буквально свалилась на него. Я невольно нахмурился, заметив что-то надрывное и трагичное в буйной радости, демонстрируемой нам Лерой. Девушка решила устроить спектакль с применением актерских способностей, но для какой цели? Вот в чем вопрос.

— Что это? — спросила она, заглядывая в мою тарелку. — Утка! Обожаю. Подашь мне?

Я отрезаю для девушки кусок печеной птицы, кладу гарнир из овощей, а нахалка еще протягивает мне бокал.

— Плесни немного.

Я берусь за мартини, но она отрицательно качает головой.

— Как себе. — говорит. Я смотрю на Ингу. Та бледна, как смерть и нервно комкает в руках салфетку. Начинаю верить ее словам относительно Леры. Девчонка явно вознамерилась унизить свою мать подобным поведением. Не мое дело, но обидно за жену. Она, конечно, та еще сука… все-таки нельзя так.