Ненавистники любви - Кэтрин Сентер Страница 58

Мы все оглянулись, пытаясь понять, кто такая Трейси, пока Салливан не ткнула пальцем в меня.

— Я вообще-то Кэти, — сказала я, приложив ладонь к груди.

— Какая разница, — буркнула Салливан.

Каждая из Девчат предлагала взять ситуацию на себя, но Салливан наотрез отказалась.

— Только Трейси.

Что мне оставалось делать? Она же моя начальница.

Пока я вела её через лужайку к домику, спросила:

— Тебе вообще можно пить? У тебя ведь только что был солнечный удар.

— Я собиралась бухать каждую ночь, — ответила Салливан. — Так что я вообще-то отстаю от графика.

Впрочем, уже поздно — поезд ушёл.

Я надеялась просто отвести её домой, налить воды, дать таблетку и вернуться к куда более захватывающему зрелищу: два брата, наконец, выясняющие отношения. Но как только мы зашли внутрь, Салливан расплакалась — теми самыми тяжёлыми, безутешными, катастрофическими слезами, которые бывают только тогда, когда просекко убрало последние тормоза.

— Ненавижу свою жизнь, — всхлипывала Салливан, пока я помогала ей умыться и почистить зубы. — Как всё так вышло?

— Всё наладится, — сказала я, нашла в её чемодане пижаму с рюшами и помогла переодеться. — Жизнь — это не прямая линия. Она всегда то вверх, то вниз. Так и устроено.

— Я не хочу вниз! — запротестовала Салливан уже гораздо более трезвым тоном. — Я хочу только вверх!

— Да все этого хотят, — сказала я. — Но спуски полезны.

Салливан прищурилась, явно не веря.

Я подхватила её под руку и помогла дойти до кровати.

— Тебе легко говорить — у тебя ведь всё хорошо.

— Ты шутишь? — сказала я, протягивая ей воду и две таблетки. — У меня всё наоборот.

Она уставилась на меня, ожидая пояснений.

Я вздохнула.

— Мой жених изменил мне с поп-звездой, меня могут уволить, в интернете издеваются над тем, как я выгляжу, я не умею плавать, я влюблена в человека, который меня ненавидит, и запуталась в клубке лжи — ни одну из которых я, между прочим, не придумала. Ну… в последнее время. Но за всё мне теперь придётся отвечать!

— Вау, — сказала она, зевая. — У тебя жизнь ещё хуже, чем у меня.

— Возможно.

— Давай будем лучшими подругами, — сказала она, когда я уложила её на подушку и накрыла одеялом.

— Буду твоей подругой, если ты меня не уволишь.

— Идёт, — сказала она.

И, не вылезая из-под одеяла, протянула мне руку для пожатия.

Ну и ладно, подумала я, и пожала. Всё равно не запомнит.

КОГДА Я, НАКОНЕЦ, вернулась наружу, Хатча уже не было.

Остался только Коул — один, в шезлонге, окружённый Девчатами, которые обрабатывали его разбитую губу и распухший глаз.

— А где Хатч? — спросила я.

— Ушёл, — ответил Коул, пока Джинджер доставала из аптечки перекись.

— Ушёл? Куда?

Коул пожал плечами.

— Не сказал. Просто ушёл.

Хатч ушёл?

Ладно, прошло уже пару часов, но ведь он только что узнал, что я свободна. Понятно, что первое, о чём он подумал, даже посреди драки — это разрулить давний конфликт с братом. Но я-то всё это время была уверена, что его вторая мысль будет…

Подхватить меня на руки и унести в постель.

Или что-то в этом духе.

Теперь, когда я официально… была свободна.

Из тысячи возможных исходов я бы никогда не угадала, что Хатч просто уйдёт, не попрощавшись.

Я хотя бы рассчитывала на какое-то завершение.

Но потом мне подумалось: а вдруг он просто делает вид, что ушёл, а сам ждёт у меня в домике? Завершение же бывает разным.

Я указала на Коула, который уже две ночи спал у меня на полу.

— Ты, — сказала я, — спи сегодня где-нибудь в другом месте.

Ну, на всякий случай.

— Что? — возмутился Коул. — Где?

— У тёти Рю. Или у одной из Девочек.

— Но все мои вещи у тебя!

— Вынесу на крыльцо.

НО В МОЁМ ДОМИКЕ, увы — Хатча не было.

Ни сообщений, ни пропущенных звонков.

Вещи Коула я всё равно выставила наружу.

Попробовала позвонить Хатчу — без ответа. Написала сообщение. Потом ещё одно. И ещё. Оставила кучу голосовых. В конце концов, одолжила у Рю машину и поехала на пристань — но и там никаких следов.

Когда идеи закончились…

Я позвонила Бини.

— Хватит ему писать, — сказала Бини. — Это уже становится неловко. Мне стыдно даже слушать, а я — это не ты.

— Но он не попрощался!

— Понимаю, финал вышел не таким, как хотелось бы…

— Мне нужно закрыть гештальт! — завыла я голосом, напоминающим Салливан.

— …но тебе придётся подождать.

— Но ведь всё вскрылось, и он просто ушёл!

— Может, у него работа, — спокойно предположила Бини. — Может, он ранен после драки. Может, ему просто нужно всё обдумать.

Ладно. Работа — интересный вариант. Об этом я не подумала.

— Что бы это ни было, — добавила Бини, — ещё десять голосовых ничего не изменят.

— Бинииии, — протянула я. — Где твой боевой дух?

— Ушёл спать два часа назад. А ты его разбудила.

— Извини.

— Я понимаю. Слишком много всего навалилось. Но дай этому мужчине немного времени. И себе тоже. Умойся, надень самую мягкую пижаму и ложись спать. Утро вечера мудренее.

НО УТРО НЕ СТАЛО МУДРЕНЕЕ.

Хатч всё ещё был вне зоны доступа.

А остальные — как сквозь землю провалились.

Коул и Салливан куда-то исчезли, и даже когда я постучала в домик Салливан проверить, как она после вчерашнего, никто не открыл. Рю и Девочки уехали с утра пораньше на антикварный рынок на Сахарном Кее, а у Бини в восемь утра была встреча с клиентом. К тому же после всего, что произошло в интернете, я удалила соцсети и устроила себе цифровой детокс.

Так что остались только я, ветер и пустой бассейн у Starlite.

Я надеялась, что Хатч всё-таки появится на нашем обычном занятии по плаванию, но он не пришёл. Я подождала полчаса и отправила робкое сообщение:

Плавание по-прежнему в силе?

А потом я вошла в бассейн одна.

Одна — и совершенно не в курсе происходящего.

Оказалось, в Атлантике уже несколько дней назревал какой-то шторм, о котором я не имела ни малейшего понятия.

В тот день Starlite напоминал город-призрак и это было ещё одной причиной. Хотя шторм должен был обрушиться гораздо севернее, ближе к Орландо, большинство гостей Врбо, арендовавших жильё у Рю, отменили свои поездки.

Так что вокруг было особенно тихо.

Для потомков вот мои мысли в тот день, пока ураган Рафаэль набирал силу в Атлантике, а я об этом ничего не знала:

Хатч имел полное право чувствовать всё, что чувствовал. Я по уши влезла в отвратительное соперничество