(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента Страница 57

- Мы об этом вот так прямо не говорили, но… Я Саньке сказал, что, если мы с тобой поженимся, Маруся будет его сводной сестрой. Я понимаю, не так надо, потом сделаю правильно. Ты выйдешь за меня замуж?

Мне хотелось заорать «да», перепугать детей и весь дом, но все же не удержалась, чтобы не подкусить.

- А если скажу «нет», можно правильно и не делать?

- Лер…

- Выйду, конечно. – Я дотянулась и поцеловала его. – Как только смогу. Но когда это еще будет?

- Когда-нибудь будет. Помнишь, ты ко мне пришла в первый раз?

- Еще бы! – Я уютно пристроила голову ему под мышку.

- Я тогда подумал: ах, какая. Жаль, что не для меня. Хочешь честно? Вот совсем честно?

- Наверно, сейчас гадость какую-нибудь скажешь. Ну давай.

- Я тогда не собирался ничего делать. Ну там полная безнадега была, я так тебе и сказал. Кстати, то решение по аресту активов – это я свои личные связи использовал. По нахалке. Если вдруг любезный твой ответный иск подаст, то фифти-фифти, что решение отменят. Но это уже неважно. Потом с него все равно все до копеечки стребуют задним числом. Да, так вот… - Лешка задумчиво накручивал на палец прядь моих волос. – Не собирался, но все равно о тебе вспоминал. Мазохист такой, да? Ну а потом Федор позвонил. Вроде как просто ля-ля-тополя, и про тебя между делом.

- Леш, честно, я не просила. Это Рита. Я даже не знала.

- Да хоть кто. И я такой: а может, это знак? Ну и пошел свои контакты шерстить.

- Да я, знаешь, тоже не ждала. Когда ты позвонил, не сразу сообразила, что за Алексей Анатольевич такой. Хотя ты мне тогда понравился. И тоже подумала: нет, не в этой жизни. А когда позвонил, все себя убеждала, что у тебя это просто профессиональный интерес, ничего личного.

Тут я чуть было не рассказала про генетика Андрея, но вовремя прикусила язык. А еще подумала, что готова выдать Белову индульгенцию на все грехи оптом. Ведь если бы он не свалил к своим пандам таким подлым образом, то с Лешкой мы точно не встретились бы.

Глава 60

Все вышло так, как я и предполагала.

Вернувшись домой, Санька, разумеется, рассказал маменьке про тетю Реру, о наличии которой Лешка умолчал. Потом неосторожно поделился по какому-то поводу своим мнением, отличным от линии партии, а вишенкой на торте изрек крамольное «хочу». Мадам позвонила Лешке и закатила скандал.

Твои бабы, заявила она, вмешиваются в воспитание ребенка. И пригрозила подать иск об ограничении общения.

Вот тут Лешку психануло конкретно. Он напомнил о своей специализации и пообещал встречный иск – о дискредитации его как родителя и моральном вреде, причиняемом ребенку. А для начала - провести психолого-педагогическую экспертизу.

- Леш, ты правда можешь? – спросила я. – Иск и экспертизу?

- Я тебе уже говорил, - скривился он. – Мочь-то могу, только перспектива ничтожна. При всех моих связях. Если бы его били, унижали, лили помои на меня – другое дело. А так… Ребенок ухожен, развит, условно социализирован, поскольку в кружки всякие ходит. Не имеет собственного мнения? Формально это не баг. Самое поганое, что экспертиза конкретно лупанет по Саньке. Если бы он ходил в садик, все было бы проще. Там есть психолог, он с детьми общается. Эксперт просто приходит в сад, все происходит в штатном режиме, ничего нового, ничего страшного, даже если психолог другой. А экспертиза домашнего ребенка – это дикий стресс.

- И что, ничего нельзя сделать? Совсем ничего?

- Ну почему же. – Лешка улыбнулся и подмигнул. – Кое-что можно. Например, психическую атаку.

В следующий раз, когда он со скандалом выбил Саньку и привез на выходные к нам, в гости пришел приятный улыбчивый дядечка. Пообщался с нами, потом с Санькой, а потом устроился за столом и написал заключение на двух листах. С подписью и личной печатью педагога-психолога. Согласно этому заключению все выходило очень и очень плохо. Просто капец как плохо. Полностью подавленная деструктивным воспитанием детская личность.

- Леш, а так разве можно? – осторожно спросила я, когда гость ушел. – Экспертиза без суда?

- Это была не экспертиза, - хмыкнул тот. – Просто неформальная беседа, после которой специалист высказал свое частное мнение. Но ведь частное может стать и официальным, если дойдет до суда. И тогда речь пойдет уже не о рамках общения, а о месте проживания ребенка.

- Все действительно так плохо? – испугалась я.

- Нет, успокойся. Все помножено на двадцать два. На самом деле ничего хорошего, коррекция нужна, но не ужас-ужас. Будем надеяться, что сработает и до суда не дойдет.

И правда сработало! После долгих переговоров была принята договоренность: не препятствовать встречам, определенным по суду, а также сверх определенного, если понадобится.

- А по суду – это сколько? – уточнила я.

- Четыре дня в месяц и две недели летом. Но я его брал обычно на два выходных два раза в месяц. И то с бойней каждый раз. То он болен, то забрала бабушка, то у них билеты в цирк.

За всей этой суетой две другие наши проблемы немного смазались. Нет, фоновое напряжение никуда не делось, но я и правда устала бояться. А в июне мы с мамой и Марусей переехали на дачу. И с Леонидом. Конечно, его постоянное пребывание рядом стоило намного дороже, но Лешка и папа скинулись.

- Спокойствие - удовольствие недешевое, - невозмутимо сказал папа, скинув на карточку Леонида свою часть.

Они оба приезжали к нам на выходные, но Лешка еще и на неделе. И с Санькой тоже. Поскольку я была в декрете, экскурсии без проблем отложила до осени.

Июнь прошел тихо, сонно, тягуче. Относительно спокойно. Я скучала по Лешке и радовалась, когда он приезжал. Особенно в выходные, когда собирались все. Конечно, хотелось побыть только вдвоем, без родителей и Леонида, но, с другой стороны, и так тоже было хорошо. Как будто мы уже женаты и собирается вся семья.

Папа, конечно, очень любил Марусю, но с Санькой у них возникло буквально с первой встречи что-то особое. Они о чем-то подолгу разговаривали, мастерили в сарае какие-то поделки, ходили гулять. Это было так трогательно,