Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская Страница 56

— Разве она сама тебе его не передала? — доносится в ответ удивленно, и шестеренки в моей голове с натужным скрипом приходят в движение.

Телефон нагревается в руке, половицы жалобно скрипят под ногами. Я нервно шагаю от одной стены до другой, как бешеный соболь в клетке. Не могу сидеть на месте, будто мои метания по дому как — то помогут найти будущую жену, которая теперь вряд ли за меня выйдет. Не успел ее окольцевать — упорхнула.

— Лиза была в офисе? — уточняю по слогам, а перед глазами стоит слюнявая пиявка Дарина.

Боже упаси! Только не это…

— Да, утром, когда ты с москвичкой в кабинете уединился, — летит с укором, как прямой удар в голову, и отправляет меня в нокаут.

Падаю без сил на диван.

Это залет, Дикарев! Сам подставился так, что ФСБ и не снилось.

— Давай подробности, — безнадежно выдыхаю в пустоту.

— Лиза забежала ненадолго, запыхавшаяся и взъерошенная, будто только из постели выдернули, куда — то очень торопилась, тебя искала, — описывает в красках, так привлекательно и вкусно, что я наяву представляю мою рыжую дикарку. Но следующая фраза срывает меня с небес на землю, протащив рожей по корке льда. — Я ей ответила, что ты общаешься с гостьей из Москвы, и показала, где твой кабинет.

— И — и? — сдавленно скриплю, хотя в ушах уже играет похоронный марш.

— Она схватила телефон и направилась к тебе, — невозмутимо добивает меня Анна. — Неужели вы не пересеклись, Тихон?

С ужасом вспоминаю, какая вакханалия происходила тем временем в моем кабинете. Перед глазами материализуется надгробная плита с моим именем, к которой шикарная Лиза в шляпке с черной вуалью возлагает две кровавые розы, а потом раскладывает вокруг хворост и поджигает все к чертям. Образ такой натуральный, что мне становится жарко, и я оттягиваю ворот свитера.

— Теперь нескоро пересечемся, — бубню себе под нос, роняя голову и зажмуриваясь до белых мушек перед глазами. Яростно массирую переносицу. — Не вовремя она, ох, как не вовремя… Зато ясно, почему сбежала.

— Лиза сбежала? Куда? — голос в трубке превращается в сирену. — Разве сегодня не должны были прилететь ее родители?

В голове что — то щелкает, и я выпрямляюсь, будто кол в позвоночник вогнали. Родители! Это единственная нить, по которой я могу найти мою бегунью, и я цепляюсь за нее, как утопающий за спасательный круг.

— Аня, ты же дружишь с ее мамой? — шумно дышу в трубку. От волнения давление скачет, как у деда. — Можешь позвонить ей и аккуратно выяснить, куда они направляются?

— Думаешь, они вместе?

— Я уверен! Лиза бы не бросила родителей, а они не отпустили бы ее одну. Прошу тебя, Ань, ты моя последняя надежда.

— Хм, не зна — а — аю, — тянет с сомнением. — Наташа мне как сестра, а Лизоньку я с пеленок помню. Так что сначала убеди меня, что ты нашу девочку не обижал и с той воблой московской ей не изменял, — цедит с подозрением.

— Тьфу ты, Ань! Издеваешься? — раздраженно реву на нее, как зверь. В ярости подрываюсь с места. — Ладно, Лиза сомневается, но ты же столько лет меня знаешь!

— Ты мужик свободный. Почему бы и нет?

— Не свободный!

— Почему?

Разумом понимаю, что она меня провоцирует, но все равно ведусь, как пацан зеленый.

— Потому что влюбился в эту заразу рыжую, которая от меня по тайге бегает! С ней хаос и сплошные проблемы, а без нее никак! Ясно? — выпаливаю на одном дыхании. И чуть слышно умоляю: — Выручай, Аня.

— Вот как… Влюбился? Я подумаю, — испытывает меня на прочность. Все бабы заодно. Сговорились, чтобы сжить меня со свету. — Ты лучше скажи, что мне делать с мышью?

— Какой?

— Которая пищит и царапает дверь в твоем кабинете, м?

— Тц, черт! Ты про Дарину? Я совсем забыл про нее. Не обращай внимания. Пусть до утра там сидит и думает о своем паскудном поведении, я завтра с ней разберусь, — отмахиваюсь равнодушно. — Машина с московскими номерами всё ещё дежурит под офисом?

— Ее уже нет. Недавно сорвалась с места и уехала.

— Без хозяйки? Значит, впопыхах даже генеральскую дочку забыли. Какая искренняя любовь… к деньгам, — нервно смеюсь. И осекаюсь, быстро сложив пазл в голове. Получившаяся картинка меня напрягает. — Они выдвинулись на поиски Лизы и сына, поэтому так спешили. Я просто обязан их опередить. Понимаешь, Ань?

— Кто «они»? — ахает она, наверняка хватаясь за сердце. — Наша девочка в опасности?

— Я тебе это и пытаюсь втолковать! — чуть ли не ору в трубку. — Пока ты о бабских глупостях думаешь, у Лизы могут быть реальные проблемы. Я всего лишь хочу защитить свою семью. Помоги мне найти ее, прежде чем это сделают другие.

— Я постараюсь, Тихон, — произносит после паузы, и я выдыхаю с облегчением. — Как только удастся что — то выведать у Наташи, я тебе сообщу. А ты будь дома на случай, если Лиза сама решит вернуться.

— Сомневаюсь, — обреченно качаю головой. — Спасибо, Ань. Я буду очень ждать новостей.

В телефоне повисает тишина, и время вокруг будто останавливается. До позднего вечера я бесцельно слоняюсь по пустому дому, но не могу найти себе места. Я отвык ночевать в одиночестве, мне не хватает Лизкиной стрекотни и Никиткиного смеха. От безысходности готов волком выть — сегодня как раз полнолуние.

Проверяю входящие звонки. Ни — че — го. Спустя пару секунд прилетает многообещающее сообщение: "Они в порядке. Адрес в процессе". Велено ждать, но терпения не хватает, словно шило из задницы моей огненной ведьмы передалось и мне.

Накинув старый потрепанный тулуп, запихиваю спутниковый телефон за пояс и, не застегиваясь, выхожу во двор. Морозный воздух освежает, снег хрустит под подошвами разношенных ботинок, ветер гудит в ушах.

Сейчас я больше похож на заросшего, потрепанного, бешеного медведя — шатуна, чем на цивилизованного человека. Без нее все не так. И я другой.

Оставляю соболю корм в вольере, а он смиренно принимает подношения из моих рук и даже не пытается отгрызть мне палец, как раньше. После налета спецслужб между нами установилось временное перемирие. Фаберже Ефимова объединяют....

— Ешь, заслужил, — похваливаю зверька, но не трогаю. Придерживаюсь нашего негласного пакта о ненападении. — Ты сегодня на страже вместо Снежка.

Будка моего преданного хаски пустует — я уверен, что он сейчас оберегает своего маленького хозяина, и это