Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам Страница 56

Что думает большой, плохой босс британской мафии о своей безвольной русской невесте? Была ли я для него бельмом на глазу? Раздражителем, на который легко не обращать внимания? Или той, ради которой он в конце концов устроит несчастный случай? Может быть, Дэнни планировал мою смерть в эту самую секунду, придумывая, как сделать это, не нарушая договора. А может, он просто собирался снова и снова использовать мое тело по своему усмотрению.       Может быть, теперь, когда он трахнул меня, он думал о других способах получения удовольствия от моей плоти. Например, смотреть, как она разрывается и кровоточит.

Свет в ванной комнате погас, затем шаги понеслись ко мне, медленные и размеренные, с каждым из них все труднее было притворяться спящим. Это место было настолько просторным, что каждый стук его босых ног звучал в комнате как выстрел, эхом отражаясь от высокого потолка и снова отражаясь вниз.

Он был передо мной, я была уверена. Чудовищный мужчина, склонившийся надо мной, решающий мою судьбу. Но если он хотел снова видеть, как мне причиняют боль, я собиралась сражаться, как демон из внутренних колец ада, и пролить немного собственной крови.

— Я знаю, что ты проснулась, секс-бомба, — сказал он, его голос был хриплым и таким близким, что заставил каждый атом в моем теле потрескивать от электричества.

Я оставалась неподвижной и молчала, заставляя себя дышать равномерно. Он ни черта не знал; вероятно, он был слепо пьян после вечеринки, а я собиралась притвориться, что крепко сплю, несмотря на то, что сплю легче пуха на ветру.

Дэнни наклонился, и его дыхание веером пронеслось над моим ухом, горячее и пахнущее мятной зубной пастой. Он пах скотчем и кожей, его пьянящий аромат был приправлен абсолютной опасностью.

— Когда монстры подходят к краю вашей кровати, лучше смотреть им в глаза. Так у них будет меньше шансов сожрать вас.

Эти слова вызвали воспоминание о том, как мой отец приходил ко мне ночью, хватал мою руку в синяках, а его потная ладонь шлепала по моему рту. Он вытаскивал меня за пределы слышимости моих братьев и применял ко мне свой ремень или кулаки. Единственный шанс, что он оставит меня спать, был только в том случае, если мне удавалось не издавать ни единого шороха страха, если я закрывала глаза и делала вид, что его там нет. Но я больше не была ребенком, трусящим в своей постели, я была женщиной, порожденной насилием, зверем по своему желанию.

— Не на моем опыте, — прошептала я Дэнни, яд покрывал мои слова.

— Ну, у тебя еще никогда не было такого монстра, как я. — Он взял в руки одеяло и медленным движением снял его с меня, стягивая его до самых голых ног, так что холодный воздух обдал меня, заставляя дрожать. Но все же я не открыла глаза, вместо этого я потянулась к наушникам и натянула их, но они продержались всего секунду, прежде чем Дэнни сбил их с моей головы. В следующее мгновение он перелез через меня и перебрался под одеяло позади меня, укладывая меня на подушки и притягивая к своему твердому телу, его рот проник к моему уху, когда я застыла в его объятиях. У него хватило благоразумия надеть боксеры, но тонкий материал ничего не мог поделать с твердым гребнем его члена, который терся о мою задницу. Я прорычала проклятие, когда его тело прижалось к клейму его имени, выжженному на моей коже, и он немного отодвинулся назад, как будто ему действительно было на это не наплевать. Маловероятно.

— Я хочу поговорить, — сказал он хрипловатым тоном, снова натягивая на нас плед, в его дыхании чувствовался привкус виски. — И, возможно, я хочу снова трахнуть свою жену.

— Убери от меня руки, или я откушу твои пальцы один за другим, — предупредила я, но он не отпустил меня, только крепче прижал к себе, задрав одеяло и закинув свою голую ногу на обе мои. Я была в клетке его тела, его тепло было как бальзам против пронизывающего холода этой комнаты, но это ничего не делало, чтобы ослабить холод в моей груди.

— Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты разведешься с Россией и Америкой, а потом поклянешься в верности всему британскому, — сказал он, мрачно усмехаясь.

— Я собираюсь ударить тебя коленом по яйцам так сильно, что они разведутся с твоим членом, — зашипела я, игнорируя жар, который пробежал по моему телу от его слов.

Он засмеялся, и его руки блуждали по всему моему телу, но не тянулись к моим сиськам или киске, он просто ощупывал меня, бродя своими руками повсюду, как будто я была первой женщиной, к которой он когда-либо прикасался. Его грубые пальцы провели по моему боку, по изгибу шеи, запутались в волосах, каждое прикосновение было похоже на ласку, которая заставляла мою плоть трепетать, а мурашки распространяться по всему телу.

У меня перехватывало дыхание, но каждый раз, когда я пыталась освободиться и отстраниться, он с невозможной силой притягивал меня обратно к своей груди.

Это должно было казаться клеткой, и я должна была хотеть вырваться из нее, но все было как-то не так. Он держал меня так, словно я была... важна для него. И хотя я чувствовала жесткое давление его члена на меня, а его слова ясно говорили о том, что он хочет от меня большего, чем это, он все еще просто прикасался ко мне таким невероятно пылким образом, словно хотел запечатлеть в памяти каждую частичку меня по причинам, которые я даже не могла постичь.

Всякий раз, когда его пальцы приближались к ожогу от клейма на моей заднице, он осторожно убирал их снова, почти как если бы он делал сознательное усилие, чтобы не усугубить нежную кожу, хотя сама идея этого не имела для меня никакого смысла.

Его рука спустилась вниз по моей руке, его татуированные пальцы пробежали по тыльной стороне моих, протиснулись между ними и соединились с моими, когда он опустил их на простыни перед моим лицом, давая мне время изучить старомодные карманные часы, которые он набил чернилами. Цепочка от них переливалась на его пальцах, создавая впечатление, что она продета между моими, связывая нас вместе, и я облизала губы,