Сердце и надежда - Александра Бэнкс Страница 56

Отрекись, Руби.

Отрекись.

Я слишком резко трясу головой, смахивая слёзы.

Кого я обманываю?

Я пропала. Совсем.

С Ридом я чувствую всё. Будто он включил внутри меня кран с эмоциями, который я уже не могу перекрыть.

И мне страшно.

Но пути назад нет.

Я хватаю его за ворот рубашки и притягиваю ближе. Его руки поднимают меня, и я обвиваю ногами его талию, расстёгивая пуговицы на его рубашке. Он касается моего подбородка носом и накрывает мои губы своими. Я открываюсь ему.

Слово «голод» не передаёт и половины.

Мы умираем от жажды друг по другу.

От отчаяния.

Я тяну край своей футболки, и он отстраняется, чтобы я могла стянуть её через голову и бросить на плитку. С глухим стоном он зарывается лицом между моими грудями. Его руки резко и умело расстёгивают лифчик, и тот отправляется следом за футболкой. Его светлые волосы щекочут мою ключицу, когда его губы находят мои соски. Я выгибаюсь, всё ещё не чувствуя, что достаточно близко к нему.

И, наверное, никогда не почувствую.

— Рид? — хриплю я.

— Да, красавица? — Его голос вибрирует во мне, поднимая всё выше, и вместе с этим жар в животе опускается всё ниже.

— Одежду. Нам надо избавиться от одежды.

— Полностью согласен, — рычит он, ставя меня на ноги. Он быстро избавляется от рубашки и джинсов, а моё дыхание сбивается, когда я вглядываюсь в него. Сколько бы раз я ни видела его раздетым, возбужденным — он всякий раз сражает меня наповал.

Я кладу ладонь на его грудь, позволяя ей медленно скользнуть вниз. Он наблюдает, как моя рука опускается всё ниже.

— Я обожаю вот это, — шепчу я, проводя пальцем по рельефу его пресса, идеального, как у ковбоя с обложки. Я обвожу V-образную линию, начинающуюся у тазовых костей. — И вот это.

Каждый вдох обжигает, пока мой палец остаётся на его коже. Когда я наконец касаюсь напряжённого ствола и мягкой головки его члена, я закрываю глаза и замираю, задержав последний вдох в лёгких.

Я досчитываю до двадцати, стараясь усмирить рваные, сбившиеся нервы, от которых кружится голова.

— Моя очередь, малышка, — протягивает Рид, делая шаг ближе. Его руки касаются моей макушки. Я фыркаю. Только он мог начать с этого.

— Эти мягкие, золотистые волосы сведут меня с ума однажды.

Его руки скользят к моей шее, пальцы обхватывают её. Я ловлю его взгляд. Огонь, который сжигал меня раньше, превращается в настоящее пламя, пожирая остатки моего самоконтроля.

— Это. Моё.

Его рука мягко скользит дальше — к моей груди.

— А эти — бесценны, Руби Роббинс.

Я закатываю глаза, и он тихо рычит, качая головой с насупленными бровями. Его рука превращается в один палец, когда он сжимает кулак и ведёт им к застёжке моих джинс.

— Сейчас ты узнаешь, как сильно я тебя люблю, — его голос срывается, и он резко вдыхает. Он расстёгивает пуговицу и стягивает с меня джинсы и трусики. — И я буду любить тебя до самого чёртова конца, Руби Джейн Роббинс.

Он опускается на колени и обхватывает мои бёдра. Я запускаю руки в его волосы и откидываюсь к стене, задирая голову, чтобы слёзы, вызванные его признанием, не скатились вниз.

Когда его руки раздвигают мои бёдра ещё шире, и первый жадный, уверенный взмах его языка проходит по моему влажному центру, я кричу его имя.

Теперь пути назад точно нет.

Он оживил меня заново. Самый добрый, самый по-настоящему любящий мужчина на свете. И я понятия не имею, как нам всё это сохранить.

Но потерять Рида?..

Это сломает меня. Без возврата.

Глава 25

Рид

Руби стоит рядом со мной, нервно сжимая руки перед собой. Если бы я сам не был так же на взводе, то, наверное, уже поддевал бы её за то, что зря волнуется. Но я не поддеваю. Потому что сам на грани.

Въездная дорожка тянется перед нами.

Руби снова смотрит на часы. Планшет, через который она будет регистрировать гостей, лежит на заборе.

До прибытия первого официального гостя «Ранчо Р & Р» осталось десять минут.

Клубок, что скручивает мне живот, стягивается сильнее, как ураган. Но когда я вижу, как Руби нервничает, моё желание защитить её вспыхивает с новой силой.

— Они приедут, детка. Обещаю.

— Ты не можешь обещать, Рид. А если нет? Весь ужин, который мы готовили вместе, деньги, вложенные в домики и кейтеринг, перестройка амбара — всё это потопит нас ещё до начала!

Она начинает метаться взад-вперёд.

— Гарри меня убьёт.

И я понимаю: это не та спокойная, собранная Руби Роббинс, которую я знаю. Для неё это событие — личное.

Для нас обоих.

Она вложила в это душу.

Тревога отпечатывается у неё на лице. Я поворачиваюсь к ней, беру её руки и начинаю мягко гладить костяшки пальцев большими пальцами.

— Дыши, красавица.

И вот так… ученик становится наставником.

Или как там говорится.

Тревога может поцеловать мой зад, затянутый в Wrangler.

— У нас должно всё получиться, Рид.

Я киваю.

— Получится. Но сейчас тебе нужно вдохнуть и посмотреть на меня. Назови три вещи, которые ты видишь.

— Зелёные глаза, — выдыхает она. — Квадратная челюсть, и… — Она закрывает глаза. Я сжимаю её ладони. Когда её глаза распахиваются, она собирается что-то сказать, но нас обоих отвлекает звук шин по гравию.

Светло-серый Субурбан подкатывает к тому месту, где мы стоим. Я машу рукой и склоняюсь к ней, губы касаются её уха.

— Я же говорил. Ты молодец, детка.

Она выдыхает сквозь нос и натягивает улыбку.

Хорошая девочка.

Водитель — мужчина средних лет, в тёмных волосах пробивается седина — выходит из машины и, потягиваясь, осматривается, пока его спутница выходит с пассажирского сиденья.

— О, вау. — Голубые глаза и прямые каштановые волосы двигаются синхронно, пока она вертит головой, рассматривая всё вокруг.

Я подхожу к мужчине и протягиваю руку.

— Рид. Рад, что нашли нас.

Он крепко жмёт руку:

— Тим. Чёрт, приятно познакомиться, дружище. У вас тут замечательное место.

Акцент у него сильный. Австралийский.

Руби представляетcя женщине, включает планшет и регистрирует гостей.

— Можете оставить машину здесь, но если хотите, у вашего домика тоже есть парковка. Первый справа, у ручья.

Я показываю на белый домик, и Тим кивает, садясь обратно за руль. Когда они проезжают мимо, я подхожу к женщинам, которые уже увлечённо болтают о Монтане и её красотах.

— Привет, я Рид, — протягиваю руку женщине.

— Дениз. Боже, как тут красиво. Я так рада, что мы успели