Принцип злой любви - Алена Воронина Страница 56

Саша оказался приятным молодым человеком (внешне) с некоторым налетом мажорства, но такого, не отталкивающего. Да и нечем ему пока было оттолкнуть, в машине мы почти не общались, говорил по большей части он, а всю дорогу от калитки до холла Егор благодарил меня за то, что я смогла добраться до его отца, засыпал вопросами о том, как тот выглядел, как говорил, как воспринял, понял ли он. Молодой мужчина был очень взволнован, здоровая рука, которой он жестикулировал, иногда все же замирала, и было видно, как она чуть подрагивает от волнения. Не знаю, смогла ли я его чем-то успокоить, Михаил Федорович наверняка находился под воздействием лекарств, это до меня дошло только позже уже, и понял ли отец Егора то, что я пыталась донести, было мне не известно.

На кухне на полированной поверхности узенького столика — скорее даже барной стойки с учетом высоты, меня встретил старый друг — тот самый ноутбук, который и стал причиной многих проблем. Только сейчас он выглядел весьма неприглядно, куски корпуса отлетели, экран треснул. И это со слов Егора, который с грустью поведал, что пациент вообще перестал подавать признаки жизни.

— Что с ним случилось? — поинтересовалась я, осторожно пододвинув к себе девайс.

Егор и Александр переглянулись.

— В день моего исчезновения, — горько усмехнулся Егор. — Я поехал в область по делам на отцовской машине. Меня выбил с трассы другой автомобиль. На самом деле мне тогда повезло, я отделался только трещиной, — помахал он рукой. — Нашему другу, — кивнул мужчина уже на ноут, — повезло меньше, он летал по всему салону, а потом еще слегка искупался.

— И в сложившейся ситуации, Вика, — Александр опустился рядом со мной на стул, — я думаю, тебе ясно, что это была не случайность. Аварию спровоцировали, ее специально подстроили. И Егор видел, что те, кто сделал это, остановились и захотели спуститься в канаву, чтобы закончить дело. Только это оказалось проблематично, вдоль дороги в дренажном канале бурлила практически полноводная река, которую «жигуленок» Егора попросту перелетел. Это дало возможность ему выбраться и кое-как добраться до Волги. Там его те, кто преследовал, уже найти не смогли. Потому, никто не должен знать пока, где Егор находится.

— Нам нужна твоя помощь, — это уже Егор кивнул на девайс, — он после этого недолго продержался. Сможешь помочь?

Я помедлила, но потом потянулась, пододвинула к себе поближе «страдальца». И как бы это не смешно, показалось вдруг, что внутри побитого корпуса что-то булькнуло. Я посмотрела на мужчин, и, судя по выражению их лиц, мне это все же не показалось.

— Попробую. Он сильно искупался?

— Ну… — скривился Егор. — Да.

— А вы выяснили… — замялась я, — что-нибудь об Артеме? Вы писали…

— Я успел прочитать из того, что сохранилось на ноуте совсем немного, — прокашлялся Егор, потирая предплечье и морщась, — прежде, чем он отрубился.

Мужчина явно не хотел говорить на эту тему. Нежность и теплота, с которой он расспрашивал об отце, испарились в тот момент, когда зажегся свет на кухне, где мы сидели. Теперь он хмурился, перебирал меж пальцев здоровой руки сигарету и бросал полные ненависти взгляды на ноутбук.

— У вас есть набор отверток? Нужна крестовая, и чем меньше диаметр, тем лучше, — обратилась я к Александру.

— Сейчас, — кивнул он, и исчез где-то в недрах гигантской кладовки.

— А где здесь ванная комната? — спросила я у молчавшего Егора.

— До лестницы и направо, в конце коридора, — сообщил мужчина.

Я, оставив куртку, которую не удосужилась снять в прихожей, на спинке стула, пошла по указанному маршруту. Центральный свет в доме не горел, потухли и те лампы, что освещали картины с видами Парижа, остались лишь те, что делали дорогу безопасной, экономя электроэнергию.

Коридор, где располагалась ванная комната, был глухим и освещался лучше, потому я и увидела эту красоту.

На стене коридора было выставлено на обозрение огромное семейное древо. Вряд ли хозяева допускали сюда посторонних, и вряд ли к этому приложил руку дизайнер. В огромной поделке чувствовалось женское участие, немного детскости, примесь самодеятельности, чуточка пафоса и много любви. Ствол дерева был нарисован, а лиственную часть составляли рамки, они, похоже, были сделаны на заказ, образуя плоскую, как у деревьев в саванне крону.

Тут было много фотографий, была ветка «Саши», где можно было проследить его от карапуза на горшке до выпускника юридического ВУЗа (того же, что и у Егора). Ветка старшей дочери с пеленок и до момента, когда у нее на руках оказались ее собственные дети, ветка, посвященная родителям — хозяевам, а по стволу бежали скорее маленькие побеги — портреты дедов и бабок, была и еще одна ветка. Возле нее-то я зависла.

Это младшая дочь. Фото, которое я видела в соцсети на странице Егора, было не качественным (это я о том, из бара), а здесь была настоящая маленькая принцесса, которая выросла и стала большеглазой красавицей с мягкими чертами лица, тонким носиком, приятной улыбкой. Только тут я заметила, что над ветками висели грамоты и медали, сертификаты. У девушки с именем «Алина» было много наград: языковые школы, участие в программах переводчиков. Ее ветка заканчивалась крохотными листиками — фотками, где девушка на фоне большого дворца в Пекине, колеса обозрения в Лондоне, Статуи Свободы и статуи Христа в Рио-де-Жанейро. Но была и еще одна фотография. Это был какой-то прием в вычурных интерьерах, где она в облегающем вечернем платье цвета грозового неба позировала на камеру, широко улыбаясь, а рядом с ней… Егор. Они оба были будто с обложки глянцевого журнала, которые любит листать Анька. Ее рука лежала на его плече, его рука обнимала ее за талию.

Я закрыла глаза и прикусила губу.

Ты вроде бы ни о чем не думаешь, и даже не мечтаешь вроде, только в груди вдруг стало как-то холодно и пусто.

Значит, Саша ему помогает не только потому, что он — друг, но и потому, что его сестра встречается с Егором.

Холодная вода привела в порядок мысли, распушившиеся волосы были безжалостно стянуты в хвост. По коридору я шла, уже не глядя по сторонам. На кухне меня ждали мужчины, о чем-то тихо совещавшиеся, но при моем появлении замолкли. Зато на столе помимо моего остывающего чая лежал целый набор отверток всех видом и