Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж. Страница 55

Я убедил маму, что для меня будет безопасно днем посещать местный колледж. Теперь я сильный, сильнее ее. Но если я опаздываю домой хотя бы на минуту, это приводит ее в бешенство. Когда она примет свои таблетки и погрузится в глубокий сон, мне не придется об этом беспокоиться. Мое время снова принадлежит мне.

Жужжание прекращается.

— Сэм! Я приму таблетки и лягу спать! — кричит она, думая, что я у себя в комнате.

Я жду несколько секунд, затем открываю ее дверь.

— Спокойной ночи, — говорю я.

С тех пор, как умер папа, мое заикание дома почти пропало. В колледже я молчу и держусь особняком. Я сижу на задних партах или на скамейке во дворе и наблюдаю за остальными. За теми, кто общается, улыбается, поддерживает беседу. Все это дается им слишком легко, слова так и сыплются из их уст. Теперь, когда папа умер, постоянное напряжение в шее и горле ослабло. Думаю, у меня получится. Думаю, может и с запинками, но я смогу произнести слова, но у меня не получается заставить себя это сделать. Я так давно не пытался завести друзей, что от одной мысли об этом у меня начинает бешено колотиться сердце, а ладони становятся липкими от пота. И я наблюдаю. Это лучше, чем сидеть дома одному. Я додумываю на расстоянии, делая вид, что участвую в их разговоре.

Именно этим я и занимался вчера, загипнотизированный движением губ симпатичной девушки, беседующей с каким-то парнем, когда кто-то меня окликнул.

— Привет, Сэм!

Голос звучит как-то отстраненно, словно его заглушает подушка. Я так увлечен объектами своего наблюдения, что, похоже, это просто еще одна часть фантазии.

— Сэм! — раздается прямо рядом со мной, и чья-то рука хлопает меня по спине.

Я вскакиваю на ноги, готовый защищаться. Во мне так глубоко укоренились убеждения моей матери, что даже сейчас, когда все это не кажется мне правдой, я никому не доверяю.

Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с тем, кто со мной заговорил. Скут.

— Ч-что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

— Я тут встречаюсь с девушкой. Раньше она училась в колледже неподалеку от меня, но перевелась. Что ты здесь делаешь?

— Хожу на занятия.

Он слегка вздергивает подбородок, словно растерявшись от неожиданности. Скут вернулся в колледж через пару недель после смерти отца. Он каждую неделю звонит домой, но я никогда ему об этом не говорил. Не знаю почему.

— Ну, это здорово. Что планируешь изучать?

— Думаю, электротехнику, — отвечаю я. — Мама н-не говорила, что ты приедешь домой.

Улыбка Скута превращается в хмурую мину, и он отводит взгляд.

— Я ей не говорил. Знаешь, я просто собирался заехать на вечер. Не хотел из-за этого поднимать шумиху.

Мама — это мое бремя. Скут делает все возможное, чтобы не возиться с нами. Как и все остальные члены семьи. Единственное отличие в том, что ему по любому приходится звонить хотя бы раз в неделю.

— Ага, — отвечаю я.

Скут бросает взгляд на часы.

— Черт, я уже опаздываю. Я позвоню на этой неделе. — Он хлопает меня по плечу. — Я рад за тебя, чувак. Ты хорошо выглядишь… и разговариваешь.

Я ободряюще киваю ему и смотрю, как он убегает.

Теперь, когда мама легла спать, мое сердце трепещет от предвкушения. Мне следует быть терпеливым, убедиться, что она крепко спит. Но этот ритуал вызывает у меня такое возбуждение, какого я не испытывал никогда раньше.

Я запрыгиваю в душ, это самый продуктивный способ скоротать время. Только я вытираюсь и оборачиваюсь полотенцем, как слышу звонок домашнего телефона.

— Черт! — шиплю я.

Маловероятно, что она проснется. Но если я не возьму трубку, поздний телефонный звонок доведет маму до приступа паранойи. И кто, черт возьми, трезвонит в такое время? В этот дом никто не звонит, особенно после восьми.

Я мчусь к телефону. Ненавижу этот чертов телефон. Он низводит меня до моей самой позорной слабости.

— Алло? — произношу я.

— Сэм, это я, — отвечает Скут.

— О, ч-что-то случилось? — спрашиваю я.

— Нет, в смысле, ничего серьезного. У тебя есть какие-нибудь планы на вечер?

Он ждет, что я скажу «нет». Он знает, как обстоят дела. Так и есть, если иметь в виду планы, о которых я могу открыто распространяться.

— Мама спит.

— Хорошо. Слушай, та девушка, с которой я встречался, когда на тебя наткнулся… сегодня вечером я хочу с ней куда-нибудь пойти. Но у нее были планы с подругой, которая не хочет быть третьим лишним. Ты не сделаешь мне одолжение, не выберешься со мной этим вечером в город?

Свидание. То, о чем я мечтал. Узнать, как это бывает у таких парней, как мой брат. Именно это я представляю, наблюдая за людьми и помещая себя в кадры их жизней из каталога Sears. (Sears — первый и единственный в своем роде каталог «товары почтой» в котором можно было купить все, от шляпки до колясок и домов – Прим.пер.). Но теперь, когда мне представилась такая возможность, я не знаю, что с ней делать. В своих фантазиях я намного круче, чем на самом деле. В них слова текут легко. Мои интригующие всех шрамы исчезают с лица. Пропадает навязчивое чувство, что надо мной втихаря смеются.

— Ну же, Сэм. Ты наконец-то выбираешься в люди. Ходишь в колледж. Не всегда же тебе делать то, что хочет мама. Не позволяй ей тебя контролировать.

Контролировать. При этом слове у меня сжимается сердце. Только в последние несколько лет я начал понимать, что возможно то, что я считал материнской заботой и защитой, на самом деле, было способом удержать меня здесь, в окружении одних лишь деревьев и животных. Безопасность — это тюрьма.

— Э-э... хорошо, — говорю я.

— Отлично. На самом деле, ее дом ближе к тебе, чем к Сакраменто. Я за тобой заеду.

— Хорошо. Подъезжай к п-подъездной дорожке. Встретимся там.

Трудно не ерзать, когда мы приближаемся к дому Синди. Так зовут подругу Скута. Почти сразу, как он паркуется, входная дверь открывается, и из нее выпархивают две девушки; они быстрыми шагами направляются к нам, от чего их длинные волосы развеваются из стороны в сторону. В темноте трудно разглядеть их лица, но я различаю очертания. Изгибы и выпуклости. Ничего резкого и грубого. Изящные тела с угадывающимися округлостями. По мере приближения девушек к машине, их бессмысленная болтовня становится все слышней.

— Привет, ребята! — говорит одна из девушек, открыв заднюю дверь.

— Привет, Синди, — игриво произносит Скут.

У нее льняные волосы. Длинные и тонкие, так что в лучах света они кажутся нимбом.

Другая девушка проскальзывает за ней и захлопывает дверь.

— Привет, — говорит она менее панибратским тоном.

— Это моя двоюродная сестра Фиби, — добавляет Синди.

В машине Скута тесно, и я задаюсь вопросом, не будет ли слишком, если я развернусь и посмотрю.

— Привет, я Эндрю, но все зовут меня Скутер. А это мой брат Сэм.

- А у Сэма что, нет забавного прозвища? — игриво спрашивает Синди.

— По-моему, папа ему так его и не дал... — размышляет вслух Скут.

Я воспринимаю это как сигнал, что пора поворачиваться. И когда вижу Фиби, на меня словно выливают ведро ледяной воды. Прошел почти год, но я никогда не забуду лицо первой девушки, за которой следил. Худенькая девчонка с маленькими сиськами. За исключением того, что в этом году она немного пополнела, и сквозь низкий вырез ее топа я вижу выпирающую грудь.

Думаю, она видит выражение моего лица, а может, и они все. Или, может, они все смотрят на меня, потому что я должен что-то сказать, но ничего не говорю. Твоя очередь, Сэм, скажи что-нибудь. Все ждут. Но шок от столкновения моих миров заставляет мое горло сжаться так, как оно не сжималось даже при моей последней встрече с отцом. Поэтому единственное, что у меня получается, это дружелюбный кивок.