Любовь, как тыквенная пряность - Хейли Фрост Страница 55

Но я измотана. Сколько это еще будет продолжаться?

— Генри? — громко зовет она его. Не успеваю я опомниться, как он меняется с Лорен местами, опускаясь на колени передо мной, а Лорен отгоняет всех от этого маленького зрелища.

— Привет, милая, — говорит он тихо, и беспокойство в его голосе почти заставляет меня разрыдаться, хотя я так старалась сдержать слезы. — Что происходит в твоей хорошенькой головке? Поговори со мной.

Я пытаюсь спрятать лицо в ладонях, но он перехватывает их, прежде чем я успеваю это сделать, держа их в своих больших теплых руках. Дженсен внезапно появляется рядом с нами, пытаясь понять, что происходит, нервно топая вокруг нас и толкая меня носом.

— Милая, — снова бормочет Генри, убирая прядь волос мне за ухо и прижимая теплую ладонь к моей щеке. — Поговори со мной. Что происходит?

— Все, — признаюсь я прерывистым шепотом, наконец готовая посмотреть ему в глаза. — Я расстроена. И злюсь, что эти двое продолжают появляться, как надоедливая всплывающая реклама из моего прошлого, гласящая: «Помни, ты не заслуживаешь любви». А в следующую секунду мне становится грустно, потому что именно они должны были меня любить.

Я сглатываю комок в горле, пытаясь сдержать свои эмоции.

— Они должны были принимать меня такой, какая я есть. Поддерживать меня, радоваться моим победам, скорбеть о моих потерях. Но сейчас единственная потеря, о которой я скорблю, — это они. И это несправедливо. Почему меня должно волновать, если им плевать? Почему я не могу отключить эти чертовы эмоции навсегда?

Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, потому что не знаю, куда смотреть. И это снова злит меня. Дрожащими пальцами я вытираю слезу и еще больше понижаю голос.

— И в некоторые дни, в большинстве дней, я знаю, что они неправы. Ведь я потрясающая. Со мной приятно общаться. — Из моих губ вырывается рыдающий смех. — Но потом наступают дни, когда я верю им, понимаешь? А что, если я не такая? А что, если я все-таки заслуживаю этого?

— О, милая, — говорит он, вытирая еще одну слезу с моей щеки. — Послушай меня внимательно. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты сияешь. Ты освещаешь каждое помещение, в которое входишь. И я знаю, что мне легко это говорить, а тебе гораздо труднее в это поверить.

Он поднимает мою руку и целует ладонь.

— Но я буду напоминать тебе об этом. Каждый день, пока ты мне это позволяешь. Ты заслуживаешь любви. И ты любима.

В этот момент слезы продолжают течь по моему лицу, и я начинаю рыдать.

— И они идиоты, что не заметили этого. Давай, милая. Дыши вместе со мной.

Он прижимает мои руки к своей груди и делает медленные глубокие вдохи, которые я пытаюсь повторить.

Когда я наконец понимаю, как это делать, я киваю. И тогда я вижу, как его губы расплываются в легкой гордой улыбке, хотя веселье не доходит до его глаз.

— Мне отвезти тебя домой, милая? — шепчет он и поднимает мою руку, чтобы снова поцеловать ладонь. Покалывание от его щетины отвлекает меня. — Думаю, тебе нужен перерыв.

Я быстро качаю головой, глядя на него сквозь мокрые ресницы.

— Если я поеду домой сейчас, я буду продолжать об этом думать, — шепчу я и заставляю себя сделать глубокий вдох, сглатывая ком эмоций в горле. — Я хочу остаться. Я хочу помочь. — Решимость делает мой голос сильнее, когда я смотрю на Лорен. — Я хочу романтизировать жизнь до чертиков.

Гордая улыбка медленно появляется на губах Лорен, и ее сгорбленные плечи опускаются, когда тревога отступает.

— И я очень ждала этого, — добавляю я, оглядывая городскую площадь. Большинство стендов уже построены и готовы к ярмарке. Практически нет ни одного квадратного метра, на котором не лежала бы тыква.

— Нам еще нужно повесить кучу гирлянд и безделушек. И все это... — Я делаю неопределенный жест рукой, обозначая все вокруг. — Все так хорошо складывается, — отмечаю я, надув губы, а затем понижаю голос. — Я так весело проводила время, пока он не открыл рот.

— Я пойду с тобой позже, — решает он, встает и протягивает руку, чтобы поднять меня.

Он понижает голос, прижимая меня к себе, его рука скользит от моей талии к пояснице, словно ей там самое место. Это движение уже так глубоко укоренилось в его сознании, что он, наверное, ничего не может с собой поделать. — Угрозы, возможно, и были пустыми, но то, что он осмелился их произнести, меня беспокоит, — бормочет он, и я киваю. Он что, читает мои мысли?

Лорен подходит ближе, тоже говоря тихим голосом, ее глаза бегают по сторонам, боясь, что Джей может выскочить из-за одной из тыкв.

— Я уже отправила запись Эрику и тебе. Обязательно перешли ее своему адвокату, как можно скорее, ладно?

— Обязательно, — говорю я с легкой грустной улыбкой. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь в полной мере отблагодарить тебя, Лорен.

— О, пожалуйста, — отмахивается она, как будто это ничего не значит.

Но я говорю серьезно.

— Нет, серьезно. — Я выскальзываю из полуобъятий Генри и осторожно беру ее за руку. — Ты спасаешь меня. Хотя бы прими комплимент.

— Ну, в таком случае, пожалуйста, не скупись, — отшучивается она, и эта шутка немного поднимает настроение. — А теперь пойдем. Нам еще предстоит повесить гору гирлянд.

— Прости, — говорю я Генри позже, в тишине моей гостиной, пока мы обнимаемся под теплым пледом.

Он сдержал свое обещание. После короткой остановки у себя дома, чтобы забрать одежду и вещи для собаки, он сразу поехал ко мне и прибыл ровно в то же время, что и пицца, которую он заказал для нас. Пустые коробки лежат на кофейном столике, на одной из них уютно устроилась Тыковка. Должно быть, она была еще теплой, когда я ее туда поставила.

— За что ты извиняешься, милая?

Его рука рассеянно рисует узоры на моем плече, отчего по коже пробегают мурашки. Я могла бы остаться здесь навсегда. Моя голова у него на груди, я слушаю его сердцебиение, Корица свернулась калачиком у меня на коленях, а Дженсен Эклс спит на диване рядом с Генри.

Хаос где-то на диванной подушке за моей шеей, она устроилась наполовину на моем плече, наполовину на спинке дивана. Ее тихое мурлыканье вибрирует у меня на плече.

Тишину нарушает лишь тихонько проигрываемый по телевизору старый мультфильм. Однако я уже давно