В рамках дозволенного - Валерия Савельева Страница 54

Я сглотнула и порывисто облизала пересохшие губы. Чёрт, Тимошка, если я сейчас тебя боюсь, что будет лет через шесть с твоими подчиненными?

Подопечный отвлёкся, опуская взгляд на мои губы…

– А наша Лада зря времени не теряла. Я заикнулся об аварии, и она сложила два плюс два, – пробормотал он. – Нянечка, это слишком личные вопросы, даже не все друзья знают на них ответы.

Он словно пододвигается ещё ближе. Или уже был тут? Рядом, всего в десятке сантиметров от меня. Вкрадчивый и тихий, как дикий кот – которого только что кормили с рук.

– Тортик?

Вопрос я слышу не сразу. Только когда ложечка с умопомрачительно пахнущим тирамису оказывается у моих губ, понимаю, что происходит. И автоматически принимаю кусочек. Подопечный молча за этим наблюдает, и вся ситуация из забавного «кормления ребёнка» становится какой-то… двусмысленной.

– Если бы знал, какие вопросы мне собираются задавать, не согласился бы, – продолжает Тим, потом замолкает, ненадолго опускает голову, чтобы отломить ещё торта. – Хотя не уверен. – Ложка снова у моих губ. – Я, конечно, не люблю, когда лезут ко мне в душу и пытаются там покопаться, но…

И опять взгляд. Тот самый, который был в дверях: жадный, прожигающий до костей. Господи, как может быть столько разных взглядов у одного человека? У мальчишки! Я должна отодвинуться, просто обязана, но что-то удерживает на месте. То ли торт, то ли эти серые глаза…

-42-

Секунда, две…

– Эй, Тимыч, ты чего на звонки не…

Дверь распахнулась с пинка, а бодрый Дериглазов-младший замер на пороге, так и не договорив. Наваждение спало, и я смогла отстраниться, практически отшатнувшись от подопечного и чуть не упав с кровати.

– Ма-амочки мои, – протянул Димка, усмехаясь и обмахиваясь рукой. – Какая картина! А у вас тут жарко. – Он ухмыляется шире. – Давно проветривали?

– Дериглазов, – вспыхнула я, понимая, к чему он клонит. – О чём ты тут думаешь? Я просто кормила мальчика с ложечки! Он сам не умеет.

Дима хмыкнул и вновь окинул нас взглядом: раскрасневшуюся меня на чужой кровати, Тима без майки, подушки за его спиной и блюдце с тортом в руках.

– Или он тебя? – выдавил, наконец, Дима.

Тимка у меня за спиной прыснул и истерично заржал, отставляя блюдце на поднос. Смеялся он долго, качественно, уткнувшись носом в одеяло и вздрагивая всем телом. Мы с Димой ждали.

– Митяй, честно, это не то, что ты подумал, – выдавил пацан через минуту. – Мы просто поспорили.

– Точнее взяли друг друга на слабо, – поправила я, пожимая плечами.

Впрочем, со стороны это «слабо» явно смотрелось по меньшей мере странно, по большей… Я опустила голову, представляя картину глазами Димы. По большей – пошло. И явно могло оказаться ещё пошлей, если бы не явился Дериглазов. Каким бы мальчишкой ни был Тимка, иногда он смотрит так, что ты не можешь противиться. Реагируешь, как бандерлоги перед удавом.

Мы слышим тебя, Каа.

Тьфу ты! Гипнотизёр чёртов. Я украдкой бросила взгляд на подопечного, который успешно отсмеялся и вновь сидел хмурым, покусывая ложечку, с которой только что ела я. Что ж, приятная новость: не брезгует. Неприятная новость: Ладочка, кажется только что ты едва не решилась с ним… Ну нет, быть такого не может!

– На слабо? – вырвал меня из не самых безоблачных раздумий голос Дериглазова. – Товарищи, вы меня разочаровываете. Лада, ты-то родня Никитоса, где хваленая сообразительность?

– Я была сообразительна, как никогда.

Ага, особенно недавно. Когда сидела и не могла пошевелиться под взглядом чёртового малолетки. Хотя дурацкая попытка кормления с ложечки – тоже верх сообразительности. Сам бы попробовал как-нибудь сподвигнуть Тима на откровенность!

– К тому же идея была моя, – проворчал Тимофей, то ли действительно обидевшись, то ли внезапно защищая меня.

Дериглазов смерил его взглядом, покачал головой, но ничего не сказал. Вместо этого он легко отопнул кофейный столик – чашка чая зловеще покачнулась – и плюхнулся на кровать между нами. Доверительно приобнял за плечи Тима, подмял себе под бок меня, по хозяйски обхватив за талию, и заявил:

– Отлично, раз вы такие любители споров, предлагаю решать вопросы более азартным путём. Устроим игру в карты. Послезавтра… Нет, в пятницу!

Он потрепал Тимку по макушке и, на секунду повернувшись ко мне, многозначительно подмигнул. Ай, Димка, ай, затейник! Хотел он посмотреть, что будет, если заставить нас с Тимом сыграть в карты, значит, посмотрит. Из кожи вон вылезет, но добьётся своего. А я, кажется, не буду ему мешать, потому что теперь имею собственные планы на возможную победу.

– И на что предлагаешь играть? – фыркнул Тимка, скидывая с плеч руку друга. Голос прозвучал ворчливо, но лицо выражало крайнюю степень заинтересованности. – На алкашку пока что я не согласен. Всё, хватит.

– На желания, друг мой, на желания. – Димка многозначительно поднял палец. – Или на раздевание, как вариант.

– Дмитрий, ты, кажется, нарываешься, – возмутилась я, тоже пытаясь вырваться. – Второй вариант нам не подходит.

Но Дериглазов-младший держал крепко, так что пришлось смириться и перестать разжимать его руку. Впрочем, Тимофею такое панибратское отношения друга к няне тоже не радовало. Взгляд, которым он смерил покоящуюся на моей талии ладонь, мог испепелить.

– Отлично, тогда на поцелуи! – усмехнулся Димка.

Подопечный подавился последней ложечкой торта – кажется, не в то горло попала, это от шока – и закашлялся. Лицо его покраснело, приобретая насыщенно-малиновый цвет, я даже заволновалась: вдруг сильно подавился? Но друг лишь заботливо похлопал его по спинке и продолжил:

– Хотя желания – идеальный вариант. Попросить