Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова Страница 53

Предвидя ее реакцию, я замираю. Держу крепко и жду взрыва.

— Что ты сказал?.. — повторяет вопрос громче.

— Я солгал, Ксюша.

Ее дыхание становится шумным, мой собственный пульс тоже взмывает вверх. Бьюсь об заклад, я слышу работу ее мозга и буквально чувствую, как одна горькая обида оборачивается другой.

Она начинает ерзать.

— Выпусти меня...

— Не сейчас.

— Выпусти!.. В чем ты солгал, Давид?!

Возня быстро перерастает в яростное сопротивление. Я всегда ее недооценивал.

Позволив перевернуться на спину, тем не менее оставляю лежать подо мной.

— Слезь!.. Боже!

— Солгал, что изменил, — пытаюсь вернуть ее к теме разговора и погасить хотя бы на время всплеск ярости.

Нам надо проговорить вслух каждый момент того пиздеца, который я устроил пять лет назад.

— Думаешь, я поверю?! — восклицает она, упираясь взглядом в мое лицо, но при этом избегая смотреть в глаза.

Чего она боится? Что я увижу радость?.. Облегчение?.. Их там нет и не может быть. Просто Ксюша сама еще не поняла, что чувствует.

— Я не изменял тебе в браке, — повторяю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Ее ресницы начинают дрожать и в какой-то момент мне кажется, она вот-вот заплачет. Но нет. Прикусив зубами нижнюю губу, снова пытается сдвинуть меня с места.

Понимаю, что говорить в такой позе ей не с руки — физическое преимущество на моей стороне. Но и рисковать я не могу. Выскользнет, закроется, обожжет холодом, и больше не подпустит.

— Я не изменял тебе, Ксюша.

— Зачем солгал?

Пока собираюсь с мыслями, как правильно сформулировать ответ, она меня опережает.

— Я знаю, зачем! Тебе не терпелось как можно скорее избавиться от меня!.. Так ведь?..

— Не совсем.

— Отпусти меня, Давид, — ударяет кулаком в плечо, — Дай мне встать!

— Ксения...

— Слезь с меня! — повышает голос до крика, — Дай мне встать!

— Послушай меня...

— Дай! Встать!

Приходится уступить. Ксюша выскальзывает из-под меня и бросается к креслу за рубашкой. Не глядя на меня вдевает руки в рукава и запахивает ее на груди, создавая хотя бы видимость защиты.

Я надеваю трусы и сажусь на диван.

— Мне уже плевать, Давид, изменял ты мне или нет... - вставляет слова между судорожными вдохами и выдохами.

— Не плевать.

— Это ничего не изменит.

Скользя пустым взглядом по комнате, набрасывает на себя один слой за другим. Они слабые, полупрозрачные, но ее одержимое стремление вернуть нас в отправную точку, убивает.

— Я сказал это, чтобы тебе было проще отпустить меня.

— Что?! — ахает, неверяще качает головой, — Проще?.. Проще?! Ты действительно думаешь, что тогда мне стало проще?!

— Не думаю, — отвечаю глухо.

Это было спонтанное, необдуманное решение. Разрубить чертов Гордиев узел одним махом, чтобы не превращать наше расставание в агонию. Я на самом деле считал, что ненавидеть Ксении меня будет проще, чем любить. Порой ненависть мотивирует жить сильнее любого другого чувства.

В итоге облажался по всем пунктам. В том числе с собственными приоритетами — считай, сам себе в ногу выстрелил.

— Ты думаешь, мне было проще думать, что ты изменил мне?!.. — похоже, не слышит меня, — Что ты вернулся к ней при первой же возможности?..

Она хватается за голову, и полы моей рубашки на ней расходятся в стороны. Я не могу не пялиться даже в такой момент. Потому что вся она, начиная от темно-розовых скукожившихся сосков на полной груди и кончая пылающим в глазах гневом, средоточие того, на чем сконцентрирован весь смысл моего существования.

Кнопка «On/off», как бы пафосно это ни звучало.

— Прости меня, Ксюша...

— Простить?! Как?!.. Я ничего не понимаю!

— Прости за то, что позволил случиться нашему разводу.

Она поворачивается ко мне спиной и закрывает руками лицо. Не плачет — пытается справиться с потрясением и понять, что чувствует.

Я не мешаю. Проходит минута, вторая. Ксения глубоко вдыхает и откидывает волосы назад.

— Все равно, — произносит тихо, — Ты все равно променял меня на нее. Ты был с ней эти пять лет.

— Некорректно сравнивать тебя и ее. Я поменял тебя не на отношения с Викой, а на прямую кардиограмму. На стабильность без взлетов и падений...

— Все равно, — мотает головой, — Это идеальный вариант для тебя, Давид. Я не понимаю, почему тебя потянуло назад.

— Потому что ты делаешь меня живым? — спрашиваю я.

— А тебе это нужно? — оборачивается она, — Быть живым... Как надолго тебя хватит на этот раз? На какой по счету моей истерике ты снова сольешься?

Ее сомнения обоснованны, но я все равно не могу сдержать улыбки. Она ведь реально не понимает, что твориться у меня внутри, и если я начну рассказывать — не поверит.

— Мне ведь достаточно сказать пару слов или сэмоционировать так, что весь твой интерес ко мне тут же угаснет! Я знаю все твои триггеры!..

— Давай, проверим, — предлагаю тут же, — Давай попробуем, Ксения!.

— Ты не справишься! — заявляет она, поворачиваясь ко мне всем телом и снова запахивая полы рубашки.

— Дай шанс доказать обратное.

— Зачем мне это?.. Чтобы ты снова перемолол меня в фарш?

— Да я лучше кишки себе выпущу, чем снова сделаю тебе больно...

— Брось, Давид!.. — смеется Ксюша, — Ты ведь не такой.

— Не такой, каким был пять лет назад, — киваю согласно, — Я знаю, чего хочу.

Не верит. Закусив обе губы, качает головой. Вижу, что сбита с толку и растеряна, но боится даже допустить мысль о том, чтобы поверить мне.

— Один шанс, Ксюша.

— Что будет, если я не смогу?.. Ты примешь любое мое решение? — поднимает на меня тяжелый мрачный взгляд.

Предлагает свалить, если не сможет меня простить?

Ребра стягивает до невозможности вдохнуть полной грудью. Я должен уважать ее решение и отпустить. Такого ответа она ждет от меня?

— Нет, — отвечаю честно.

Как только она даст знать, что остались хоть какие-то чувства ко мне, я не отступлю.

— То есть, ты не оставляешь мне выбора?.. — поднимает брови и округляет глаза.

Растерев рукой лицо, я снова перехватываю ее взгляд.

Хуй знает, как правильно. Говорю, что чувствую и думаю.

— Тебе придется поверить мне и полюбить заново. Я помогу.

Глава 54

Ксения

Снегопад не прекращается. Белые хлопья продолжают заваливать город. Ветер то усиливающийся, то на несколько минут стихающий хлещет в окна ледяными порывами.

Бушующая снаружи непогода почти не трогает. Я лежу на диване Давида и смотрю в сторону окна.

На его диване, на его подушке и под его