Тихоня - Дж. Л. Бэк Страница 53

— Чего ты от меня хочешь, Дрю? Пожалуйста, просто скажи мне.

— Бел… Тихоня… иди сюда.

Он ослабляет хватку на моей шее, скользит рукой по спине, крепко прижимая меня к своей груди. Я прижимаюсь к нему щекой, позволяя его теплу наполнить меня. Это не должно быть так чертовски приятно. Следовало бы отдалиться от него и держаться подальше, но прямо сейчас у меня нет на это сил, ни душевных, ни физических. И нельзя отрицать, что с ним я чувствую себя желанной.

Когда он отстраняется, я чуть не падаю, и он отпускает меня, чтобы усадить на кровать. Затем приседает передо мной, сшитые на заказ брюки туго обтягивают его мускулистые бедра. Мое лицо пылает, потому что я возбуждаюсь, смотря на эти чертовы бедра.

— Что это за взгляд, Бел?

Я сглатываю.

— Обычный.

Зная, что он на это не купится, я вглядываюсь в его лицо, теперь, когда могу видеть его так близко. Замечаю недавно появившийся синяк на щеке, припухшую кожу. Его кто-то ударил? Или он заработал это на футбольной тренировке?

Осторожно протягиваю руку и провожу пальцем по нежной коже.

— Что это такое?

Он мгновенно меняется. Его тело напрягается, и он резко встает, возвышаясь надо мной, опустив глаза на свою ничтожную собственность. От такой перемены в его поведении меня бросает в дрожь, и я не знаю, стоит ли обругать его или умолять рассказать мне правду.

— Это не твое гребаное дело, вот что это такое. Ложись спать. Скоро увидимся.

Я встаю, но он хватает меня за запястье, впиваясь пальцами в чувствительную кожу. Затем, для того, чтобы донести свою мысль, сжимает, словно предупреждая.

— Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты сунула свой нос туда, куда не следовало?

Да, я столкнулся лицом к лицу с новым видом сумасшествия.

И все же, как бы он ни относился ко мне, как бы ни был горяч и холоден, в глубине души я сочувствую ему. Не удивлюсь, если кто-то причиняет ему боль, потому что его отношение и поведение вполне допускают, что такое возможно. И все же, какая-то часть меня думает, что я могу достучаться до тьмы внутри него и пролить на нее свет. Это ошибка, но я совершаю ее добровольно. Другой рукой я беру его за руку, игнорируя боль, распространяющуюся по моей.

— Я тебе не враг, Дрю, независимо от того, сколько времени ты пытаешься убедить в этом меня или себя. Я спрашиваю, потому что так поступают хорошие люди. Они вмешиваются и пытаются помочь, если видят, что происходит что-то плохое.

Лицо Дрю каменеет.

— Я не хочу твоей жалости, она мне не нужна. Я не буду утомлять тебя своими проблемами, и даже если бы рассказал, что происходит, ты бы ничего не смогла сделать. Хочешь верь, хочешь нет, но ты не можешь спасти всех.

— Я не пытаюсь спасти тебя. Я просто хочу помочь всем, чем могу.

— И ты помогаешь, потому что позволяешь мне трахать тебя так, как я захочу, не жалуясь.

Сердце ухает вниз, и я опускаю руку, связь между нами исчезает. Он отпускает мое запястье, и я прижимаю его к груди, потирая то место, которое он только что сжимал. Его горящие глаза следят за моими движениями, и, клянусь, что вижу в них нотку вины.

Сожалеет ли он о том, что причинил мне боль? Возможно, но не похоже, что хочет извиниться.

Вспоминаю фразу, которую однажды сказала мне мама, когда надо мной издевались в школе из-за очков. Обиженные люди обижают людей? Кажется, так оно и есть.

— Что ж, тогда, полагаю, сегодня я бесполезна. — Делаю шаг назад.― С жалобами мое тело не пригодится.

— Не потребуется много усилий, чтобы подготовить тебя и заставить желать этого. К тому же, твой рот был бы слишком занят, чтобы высказывать жалобы. — В том, как он скользит взглядом по моему телу, есть что-то расчетливое и зловещее.

Мое сердце бешено бьется о грудную клетку, и чувствую, что мы заходим в тупик. Я не буду его ковриком у двери, о который он может вытирать ноги. Если не хочет разговаривать, прекрасно, но это не значит, что я тоже должна уступать.

— Думаю, тебе лучше уйти, — требую я.

— Да неужели? Я всегда могу заставить тебя… немного поманипулировав… Это уже не раз срабатывало.

— Продолжай убеждать себя в этом, но я знаю, что мой страх является движущей силой твоего удовольствия. За исключением того, что ты не хочешь, чтобы я боялась тебя настолько, что пришлось бы принуждать меня к чему-либо. Тебе нужен настоящий страх, но ты не хочешь сломать меня, а принуждение к сексу сломает, так что выбор за тобой.

Его полные губы кривятся от отвращения, и я наблюдаю, как сжимается и разжимается его мясистая лапа. В глубине кипит гнев. Он знает, что я права, но не хочет этого признавать.

— Тогда до следующего раза, — рычит он и, развернувшись на каблуках своих блестящих модных туфель, направляется к двери. Открывает ее и захлопывает за собой. Я бросаюсь вперед и защелкиваю замок. Как он вошел? До этого момента мне и в голову не приходило задаться этим вопросом. Я была уверена, что заперла дверь, но теперь не знаю. Медленно отступаю назад, пока ноги не касаются края стола, и прижимаюсь к нему бедрами.

Меня снова и снова закручивает в его водоворот, и вынуждена спросить себя, какого черта я пытаюсь победить такого, как он? Он монстр, плейбой, склонный использовать и издеваться. Я не могу быть тем, кто поможет ему, но и не могу смотреть, как он тонет. Я не знаю, что, черт возьми, делать.

Глава 17

ДРЮ

Это официально. Я нашел новое хобби. Хотя, это и не удивительно. Наблюдать за Мэйбел. Она потрясающая. Я мог бы сидеть здесь, в библиотеке, и смотреть на нее весь день. Я сижу тут один уже час, но в любую минуту она может заметить меня, сверкнуть глазами, а затем притвориться, что не видит, пока