Джессика Марч - Иллюзии Страница 52

Завернувшись в покрывало, словно в кокон, она вспомнила ужасные снимки и слова Джинни о том, что она получает удовольствие от развратных сексуальных оргий Нила. Она с ужасом и удивлением спрашивала себя, действительно ли ее мать довольна такой жизнью?

Потом она вспомнила Джедда и свое сильное влечение к нему. Одно лишь его прикосновение уже возбуждало в ней безумное желание. Кто знает, может, и ей нравится секс?

Вилли сидела в юридической конторе Коллендера, Хоуджа, Ринглея и Вайта – сюда ее направили на практику, и сейчас она ждала, когда ее проинформируют о работе, которую она должна будет выполнять. Обстановка здесь напоминала ей сцену из романов Чарльза Диккенса, скорее всего, "Большие ожидания". Вещи из красного дерева и латуни были старинными, такими же казались и портреты компаньонов в сером, смотревших из массивных рам сквозь свои строгие очки. Коллендер и Вайт уже умерли примерно десятилетие тому назад, но их имена по-прежнему стояли на золотой дощечке обитых кожей дверей. Контора находилась в Бостоне на Стейт-стрит. Попавшему сюда казалось, что в затхлой атмосфере этого отделанного старым деревом помещения время остановилось. Царивший здесь дух совсем не соответствовал бурному темпу жизни города. Эта контора в юридическом мире Бостона была известна своими традициями. Ее девиз: "Звони и жди".

Думая, что плата будет незначительной, а часы покажутся долгими, Вилли не очень хотела работать здесь. Но все-таки она понимала, что летняя практика в фирме Коллендера, Хоуджа, Ринглея и Вайта придаст ей солидности при поступлении в Гарвардский университет. Ей не хотелось находиться в Палм-Спрингс, и эта учеба давала возможность держаться подальше оттуда.

После того ужасного дня в спальне матери Вилли желала быть вдалеке от нее. Где-нибудь на Востоке. Не в Калифорнии. Она знала, что в разгар лета, без помощи Нила будет невозможно поступить в университет. И прежде, чем попросить его о помощи, она долго и упорно размышляла. И, наконец, решилась. Нил был очень польщен, что Вилли приняла его предложение. Он позвонил нескольким своим друзьям на Востоке, превознося ее школьные успехи. Через несколько дней Вилли была зачислена на подготовительные курсы Гарварда.

Это означало, что для нее открывается страница в жизни, наполненная новыми интересами и успехами. От летней же практики она ожидала большего, чем могла дать, по ее мнению, работа в фирме "Звони и жди".

Около четырех часов пожилой секретарь подвел Вилли к столу Боудлея Хоуджа – одного из компаньонов фирмы.

– Добрый день, сэр! – протянула руку Вилли, как только он поднялся со стула.

Хоудж, попечитель Гарварда, удивленно приветствовал ее. Ему показалось, что он полностью лишился своей бдительности, если позволил девушке проходить практику в своей фирме. С первого взгляда она ему не понравилась.

Хоудж был сухопарым седеющим мужчиной. Его возраст Вилли определила примерно между пятьюдесятью и семьюдесятью.

Хоудж некоторое время разглядывал Вилли сквозь свои очки в золотой оправе. Казалось, он не ожидал, что увидит такую молодую и красивую девушку. Таких он считал легкомысленными и бездеятельными. Он попросил секретаршу принести личное дело Вилли, и чем больше в него вчитывался, тем больше удивлялся.

– Хорошо, мисс Делайе, – сказал он, наконец. – Ваши успехи удовлетворительны. Даже более, чем удовлетворительны. В ваши обязанности будет входить ведение каталогов в нашей библиотеке. И помощь нашим коллегам. Вы будете работать с моим сыном, который тоже проходит летнюю практику в нашей фирме. Моя секретарша представит вас сотрудникам и введет в курс дела.

Сейчас пришло время удивляться Вилли. Разговор был уже закончен, но не было задано ни одного вопроса. Она встала и несколько замешкалась, не зная, что делать дальше. Хоудж встал, сердечно пожал ей руку и сказал:

– Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы, не стесняйтесь обращаться к нам. В фирме "Коллендер, Хоудж, Ринглей и Вайт" умеют заботиться о своих сотрудниках.

В первый же день работы секретарша Хоуджа представила Вилли каждому сотруднику фирмы, большинство из которых обозревали ее с удивлением, но радушно. Они вели себя так, как будто не до конца понимали, что она делает здесь, но, из соображений тактики и руководствуясь хорошими манерами, показывали, что рады приветствовать ее; Она познакомилась со своим напарником Боудлеем Хоуджем IV.

Как и Вилли, Бад Хоудж собирался учиться в Гарварде на подготовительных курсах. И так же, как и Вилли, выглядел амбициозно и интеллигентно. Он был высоким и симпатичным молодым человеком. При первой встрече Вилли протянула ему руку и сказала:

– Привет! Меня зовут Вилли Делайе. Я новая практикантка.

Игнорируя протянутую руку, он ответил:

– Да, я вижу.

Его тон говорил, что он уже знает, кто она, и что это не производит на него особого впечатления.

"Высокомерен, как король", – подумала Вилли. Бад явно воспринял ее как посягательницу на свое собственное дело, и она не могла рассчитывать на хорошее отношение. Но она, пытаясь понять его, не придавала этому особого значения.

В этой фирме ей пришлось сталкиваться с разными мужчинами. Она знала, что здесь – "мужской клуб", ей не раз это повторяли. Что же, теперь она это увидела своими глазами.

К концу первой недели Вилли нашла, что атмосфера в фирме, куда женщин принимали на работу только в качестве секретарш, не совсем соответствовала ее представлениям.

Большинство служащих фирмы, благодаря своему происхождению, составляли элиту. Все они были членами привилегированного бостонского клуба. Непоколебимо уверенные в своей избранности, они считали, что наделены особыми полномочиями и не могут совершать ошибок и промахов.

К исходу второй недели Вилли поняла, что Хоудж-старший, вопреки внешним проявлениям, знал всю кухню фирмы больше, чем компаньоны и их коллеги, вместе взятые, а также, несомненно, разбирался в законах лучше других юристов из фирм на Стейт-стрит. Она также поняла, что он великодушно делится своими знаниями, безупречно честен и открыт, в противоположность своему сыну Баду.

Вилли не могла точно сказать, кто кого невзлюбил первым, но они с Бадом будто были рождены для взаимной антипатии, которая окончательно созрела уже к концу первой недели. Бад "забыл" передать ей поручение одного из молодых коллег написать реферат его, работы. Вилли простила его забывчивость. Просто небрежность и невинная ошибка, сказала она себе. Но, неделю спустя, ее вызвал не кто иной, как сам Хоудж III.

– Мисс Делайе, – сказал он твердо. – Надеюсь, вы были информированы о том, что к вчерашнему полудню вы должны были закончить исследование материала Харкви. Могу ли я вас спросить, где ваш отчет?