Виктория Борисова - Бегство Короля Страница 52

В первый момент Максим даже пожалел об этом. Он слышал о том, что хороший водитель может удержать руль в любом состоянии, но не думал, что и к нему это тоже относится. Автомобильная авария вдруг показалась ему совсем неплохим выходом из создавшейся ситуации. Боль, грызущая сердце, словно змея, не отпускала ни на минуту, и прекратить ее — любой ценой! — было единственным, что ему еще хотелось. А что? Наташка уже не одна на свете. А у него не осталось ничего такого, ради чего стоило бы жить. И скоро ведь будет еще хуже… Король Террора уже при дверях.

Он вспомнил картинки, мелькавшие на экране монитора, — и содрогнулся. Разве стоит жить в таком мире, где происходят ужасные вещи — и ничего нельзя поделать с этим? Мирно блеять, как барашек в стаде своих собратьев, заранее приуготовленных на заклание, и надеяться, что в этот раз не меня?

К черту.

Максим включил магнитолу. Пропадать — так с музыкой! Знакомый хриплый голос взревел на весь салон:

Сгину я,Меня пушинкойУраган сметет с ладони,И в санях меня галопомПовлекут по снегу утром…

Как там оказалась именно эта кассета? Максим всегда любил Высоцкого — но не эту песню. Чудился в ней какой-то запредельный надрыв, отчаяние… И вместе с тем вызов судьбе.

А вот сейчас слушал — и казалось, что песня эта про него самого.

Мы успели,В гости к БогуНе бывает опозданий.Так что ж там ангелы поютТакими злыми голосами…

Казалось, живая душа — безмерно талантливая, мятущаяся, расхристанная и пьяная — кричит, плачет, молит о чем-то… В этот момент Максим даже позавидовал богемным собратьям, которые каждый день заканчивают, а иногда и начинают обильными возлияниями. Сам он полагал, что пьющий писатель ничем не отличается от пьющего дворника, а метания мятежной души — всего лишь отговорка. Но вот сейчас с удовольствием бы оприходовал! Если черную пустоту, пульсирующую болью, можно залить водкой — то ура сорокаградусной.

«Так за чем дело стало?» — шепнул тихий, вкрадчивый голос где-то в глубинах мозга.

Максим присмотрелся повнимательнее. Вот как раз и магазин у дороги… Магазин — это, конечно, громко сказано, так, халабуда какая-то, и в другое время покупать продукты в столь сомнительных местах он бы поостерегся, но сейчас — сойдет! Свет горит — значит, работает.

Он решительно свернул к тротуару и нажал на тормоз.

Лида Сомова, продавщица в маленьком ночном магазинчике, коротала время, уткнувшись в растрепанный томик в мягкой обложке с изображением какого-то длинноволосого, замотанного в шкуру мужика, вооруженного огромным мечом.

Время сейчас самое спокойное — половина второго, улица пустынна и тиха, к тому же дождь распугал редких прохожих. Лида от души надеялась, что до утра в магазин никто не зайдет. Известно, какие в эту пору покупатели — пьяницы, которым «не хватило», да загулявшие бандиты с визгливыми крашеными девицами. От тех и других только и жди неприятностей — либо сопрут что-нибудь, либо скандал устроят.

Лида вздохнула и снова уткнулась в свою книжку. Вообще-то такого она никогда не читала, предпочитая любовные романы или какой-нибудь глянцевый журнал, чтобы кроме душещипательных историй и фото киноактрис, было еще что-нибудь более практическое — по кулинарии там или по вязанию. Книжку, забытую сменщицей Ленкой, взяла больше от скуки — не сидеть же просто так всю ночь! — а потом увлеклась. Особенно когда колдун забрел в Селения Проклятых — странное место, где солнце затянуто серой дымкой, а люди никогда не улыбаются, зато земля дает по три урожая в год. Жизнь у них такая тихая, мирная, спокойная, и сами они на редкость доброжелательные и приветливые… Только вот ради того, чтобы быть сытыми, каждый год должны тайно приносить кого-нибудь в жертву.

Лида даже всплакнула слегка в том месте, где жители деревни всем скопом убивают мотыгами ребенка посреди вспаханного поля — а потом расходятся по домам, стараясь не смотреть друг на друга. Все понятно — ничего просто так не дается, но что за жизнь такая проклятая, а?

Звякнул колокольчик, подвешенный над дверью. Лида отложила книгу в сторону. Кого это принесло — в такой час и в такую погоду? Она еще не видела лица посетителя, только общие очертания высокой, широкоплечей мужской фигуры. Почему-то он медлил заходить внутрь, как будто раздумывая, и минуты две просто стоял неподвижно в тесном пространстве-тамбуре между дверями.

Лиде стало страшно. «Принесло же его на мою голову! А вдруг… Мало ли что бывает!» В голову полезли и вовсе дурные мысли — сплошные сюжеты из криминальной хроники. Вот недаром мама говорила — нечего по ночам работать! Ограбят, убьют, изнасилуют, никакие деньги того не стоят. А тем более те копейки, что ей платят…

— Мужчина! Вы что-то хотели? — спросила она севшим от волнения голосом. — Заходите, мы работаем!

— Спасибо.

Он ступил за порог, в полосу яркого света и показался совсем не страшным — молодой мужик, одет прилично, и сразу видно, что из интеллигентных. Никаких тебе тренировочных костюмов и золотых цепей на шее. И не алкаш, это точно. Лида таких за версту видела. Да что там — симпатичный даже!

— Что вам предложить? — спросила Лида уже не испуганно, а скорее с долей кокетства.

— Водки.

Говорил он словно автомат — без всякого выражения. И лицо какое-то каменное, будто неживое.

— «Флагман», «Гжелка», «Русский стандарт»? «Абсолют» вот тоже имеется…

— Мне все равно, давайте хоть вот эту.

Он ткнул пальцем в полулитровую бутылку «Стольной» — Лиде показалось, что просто наудачу, не выбирая, — и полез в карман за бумажником. Потом выложил купюры, забрал бутылку, даже спасибо сказал и повернулся к выходу. Все так же размеренно, механически, будто не живой человек, а робот.

— Эй, мужчина, а сдачу? — спохватилась Лида, но он даже не обернулся.

Лида снова уселась на свое место. Сердце колотилось как овечий хвост. Почему-то этот странный покупатель — такой тихий и вежливый, вон, даже сдачу не взял! — напугал ее гораздо больше любого бандюгана или пьяного. Те хоть понятны, предсказуемы, и знаешь, чего от них ждать, а этот… Может, маньяк какой-то или просто сумасшедший.

Она покачала головой и снова взялась было за свою книжку, но читать почему-то расхотелось. Эдакую страсть, да ночью — ну ее! Еще не то померещится. Интересно, кто написал такое?

Лида перевернула истрепанный томик. На обложке красовалась фотография — черно-белая, не очень четкая, но лицо почему-то показалось ей знакомым. Максим Сабуров… Лида задумалась. Неужели где-то встречались? Вряд ли. Знакомых писателей у нее нет, это точно. Так все-таки — где она его видела?