Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум Страница 52

Будучи в шоке, качаю головой.

— Ты не можешь так говорить. Для нас обоих это было чем-то большим.

— Для нас? — рычит он. — Ты — гребаная шлюха Жнецов, которая водила меня за нос!

— Я не принадлежу к ним!

— Не неси чушь! Хотела напоследок поразвлечься, прежде чем свалить куда-подальше?! В этом был твой гребаный план?

— Но я говорю правду! Я. Не. Принадлежу. К Жнецам!

Это становится последней каплей — он бросается ко мне, хватает за горло и больно прижимает к стеклянной стене. Я теряю опору под ногами, и, извиваясь, пытаюсь освободиться из его хватки.

— Эйс, ты...

— Закрой свой гребаный рот! — Одинокая слезинка катится по щеке. Он смотрит мне в глаза, и я вижу внутреннюю борьбу.

Он в отчаянии, ранен и теряет контроль.

Он на грани того, чтобы убить меня.

Он убивает меня.

Воздух постепенно покидает легкие, и мое зрение становится все более темным.

— Почему ты ничего не делаешь? Почему позволяешь мне убить тебя? — орет он, и брызги слюны летят мне в лицо.

Я задыхаюсь, с трудом выдавливая: — Лучше я раскрою объятия для твоей ненависти и потеряю жизнь от твоей руки, чем... — хриплю я, — от его.

Его взгляд выражает абсолютное изумление, смешанное с потрясением.

— Блядь! — он резко отпускает меня, будто обжегся, и отворачивается.

Несколько секунд ничего не происходит. Я пытаюсь прийти в себя.

Кажется, прошла целая вечность, пока он нервно ходил взад-вперед, погруженный в свои мысли. После этого приблизился ко мне. Безумие в его глазах немного утихло, хотя я все еще различала этот неистовый огонек.

— Я не хотел причинять тебе боль.

Собрав остатки сил, я нежно касаюсь его щеки и пристально, со всей серьезностью всматриваюсь в его глаза.

— Мне жаль. Я не должна была тебе лгать.

— Садись. — Мы вместе опускаемся на жесткий пол. Я прислоняюсь к холодному стеклу и делаю глубокий вдох. — Расскажи мне все. Каждую деталь, каждую мелочь.

— Что толку? Ты все равно меня ненавидишь.

— Это уже моя забота.

— Я никогда никому об этом не рассказывала.

— Тогда позволь мне стать первым. — Он дарит мне едва заметную улыбку, которая не достигает его глаз. Фальшивая.

— Все началось с одного боксерского поединка. Мой брат уже в шестнадцать бегал с поддельным удостоверением, чтобы участвовать в нелегальных боях.

Все эти годы я пыталась подавить эти воспоминания. Но от правды уже давно никуда не сбежать.

— В ту ночь он собирался сразиться с самым сильным боксером Миднайт Вейл. Я постоянно говорила ему, что он переоценивает свои силы. Но он считал меня глупой.

— Типичный Ривен.

Я качаю головой.

— Он все же пошел туда, а я тайком последовала за ним. Моей целью было заставить его передумать. Но когда я пришла, было уже слишком поздно. Он сражался и проиграл. Его противник жестоко избивал его, хотя Ривен уже давно был без сознания. — Я делаю глубокий вдох. — Это разбило мне сердце — видеть, как мой любимый брат страдает. Его глупая самоуверенность довела его до проигрыша. Он хотел произвести впечатление на других парней в нашей частной школе. Ривен никогда не был особенно популярным.

Эйс придвигается ближе.

— Там было так много крови...

— Что ты тогда сделала?

— Я... я вызвала скорую. А когда на следующий день стало известно, что мой брат получил серьезные травмы головы... — Я беру паузу, чтобы преодолеть образы в своем сознании. — Я обвинила себя в том, что вообще позволила ему уйти.

— Это не было твоей обязанностью. Он старший и должен был быть умнее.

— Может быть. — Я складываю руки на коленях. — Удары его противника были настолько жестокими, что повредили префронтальную кору мозга Ривена. — Новые слезы капают с моих щек на белый пол клетки. — Это привело к тому, что он больше не понимает и не различает таких вещей, как мораль или сочувствие. Для него их просто не существует, и это делает его опасным.

— Что вы сделали, когда поняли, что с ним что-то не так?

— Ривен не хотел верить врачам и утверждал, что все в порядке.

— Значит, он продолжал жить с вами?

— Да, и это было ошибкой. Сначала все было хорошо, но вскоре он начал делать вещи, которые... — Я тяжело сглатываю. — Он никогда не любил соседскую кошку, потому что она постоянно крутилась возле нашего дома. — Мне тяжело говорить об этом, поэтому делаю паузу. — Он забил ее до смерти камнем.

— Блядь.

— Я не хотела верить, что он действительно это сделал. Но кровь на его руках говорила сама за себя.

Когда мои родители попытались его пристыдить, он совершенно ничего не почувствовал.

— Совсем? — Эйс кажется шокированным.

Я качаю головой.

— После этого случая родители поместили его в закрытую психиатрическую лечебницу, и последними его словами в мой адрес было то, что он никогда не сможет меня простить.

— Простить тебя? Ты же ничего не сделала!

— По его мнению, я виновата в том, что врачи убедили наших родителей в этой чепухе о травме головы. Это ведь я вызвала скорую помощь.

— Это же бред. Ты ведь это понимаешь?

— Да, я это осознаю, но Ривен утверждает, что бой еще не был закончен. Он говорит, что смог бы подняться, если бы ему дали больше времени.

— Ни хрена.

— Знаю. Он просто не видит, что натворил. — Я вытираю потные руки о джинсы. — Но это только начало. После того как его выпустили из психиатрической лечебницы, он поставил себе цель наказать меня за то, что я якобы с ним сделала.

— Что...

— Можно я сначала покажу тебе? Думаю, если не сделаю этого сейчас, то никогда не решусь.

— О чем ты?

Я опускаюсь на колени и тяжело сглатываю, прежде чем задираю подол своего топа. Его рот открывается. В его взгляде читается множество вопросов. Мне до сих пор тяжело на это смотреть. Огромный шрам. Новая часть меня на всю жизнь, от которой я никогда не избавлюсь.

— Это он сделал? Твой собственный брат?

— Да.

— Можно я дотронусь?

Такого я не ожидала.

— Да.

Он медленно обводит очертания ожога. Его прикосновение почти неощутимо на рубцовой ткани.

— Поэтому ты никогда не снимала верх.

— В этом нет ничего привлекательного.

— Это не определяет тебя, Октавия. — Теперь он снова смотрит мне в глаза. — Кстати, мне больше нравится это имя.

Я отпускаю топ.

— Как это произошло?

— Ривен постоянно использовал меня в своих интересах, принуждая к встречам с клиентами ради получения наркотиков. Мне приходилось терпеть домогательства взрослых мужчин. Он заставлял меня выставлять напоказ свое обнаженное тело.