Жаркое соперничество - Рейчел Рид Страница 52

Он не ждал, что тот ответит, но хотел, чтобы на телефоне Ильи хотя бы отобразился пропущенный звонок. Хотел, чтобы Илья знал, что он беспокоился.

Но Илья все-таки ответил.

— Холландер?

— Да. Привет. — Повисло долгое молчание. — Ты в порядке? — спросил наконец Шейн.

Илья невесело рассмеялся.

— Не знаю.

— Где ты?

— Дома.

— В Бостоне? Ты заболел?

— Нет. Дома. В Москве.

Этого Шейн не ожидал.

— В Москве? Что-то случилось? О, черт. Твой отец?

— Да. Умер.

— Илья, я...

— Что говорят обо мне?

— Ничего! СМИ очень неопределенно об этом говорят. Наверно, «Медведи»...

— Окей. Я вернусь к концу недели, — перебил Илья.

— Тебе нужно больше времени.

Он фыркнул.

— Тебе бы этого хотелось, да?

— Перестань. Я говорю серьезно. — Снова наступило молчание. — Мне так жаль, Илья. — Шейн не знал, что еще сказать. Илья не ответил, но в динамике раздалось сопение, а затем сдавленный горловой звук. — Илья...

— Я вернусь через несколько дней. Мне нужно идти.

— Хорошо.

— Пока, Холландер.

— Подожди, — попросил Шейн, получилось слишком громко. Илья подождал. — Просто... позвони мне, ладно? Если тебе нужно будет поговорить. Или напиши. Неважно. Но... Я выслушаю. Я хочу чем-нибудь помочь, если получится.

Илья ответил не сразу.

— Ты уже помог. Спасибо.

Он нажал отбой.

Шейн прислонился спиной к стене и выдохнул.

Два дня спустя — Буффало

Шейн не ожидал, что Илья с ним свяжется до возвращения. И удивился, получив сообщение после матча в Буффало.

Лили: Ты один?

Шейн встал, торопливо пробормотал Хейдену причину своего ухода и вышел на лестничную площадку.

Шейн: Да.

Лили: Я могу тебе позвонить?

Шейн: Да.

Зазвонил телефон, Шейн тут же ответил на звонок. На лестничной площадке было тихо и пусто. Он прислонился к стене под своим этажом.

— Как дела? — спросил он, опустив приветствие.

— Я чувствую себя... не знаю. Плохо.

— Как к тебе относится семья?

Илья мрачно усмехнулся.

— Как будто меня здесь быть не должно.

— Это абсурдно. Он был твоим отцом.

— Ну да. — Повисла пауза, Шейн терпеливо ждал. — Я плачу за все, так что это делает меня... полезным.

— Как твоя... то есть как его жена?

— Расстроена. Но не из-за отца. Все так думают, но нет. Она переживает за себя.

— Потому что осталась без денег?

— Да. Из-за этого.

— А что насчет тебя? Ты... расстроен?

Илья вздохнул.

— Не знаю. Может, не из-за всего этого.

— Ты бы хотел, чтобы все было по-другому? — Догадался Шейн.

— Я бы хотел... Я хотел, чтобы он... Я не знаю. — Илья снова вздохнул. — Английский сегодня слишком трудный.

— Мне очень жаль. Я хотел бы говорить по-русски.

— Ты, наверное, сможешь выучить его за неделю, — проворчал Илья. — Идеально. Никакого акцента.

Шейн рассмеялся.

— Я так не думаю. — Он собирался спросить, было ли с кем Илье поговорить в Москве, но ответ представлялся очевидным. Нет. Иначе зачем бы он звонил Шейну? — Где ты сейчас находишься?

— Гуляю. В парке. Мне нужно было выйти.

— Холодно?

— Да, блядь, мороз.

Шейну вдруг пришла в голову нелепая идея. А может, напротив, гениальная. Он решил озвучить ее, пока не успел толком обдумать, что именно собирался предложить.

— Расскажи мне обо всем, что тебя тревожит, — сказал он. — По-русски. Я не пойму, но... возможно, это поможет?

Наступило молчание, достаточно долгое, чтобы Шейн нервно вздрогнул. Он уже собирался взять свои слова обратно, когда услышал, как Илья тихо согласился:

— Окей.

Следующие несколько минут были наполнены голосом Ильи, который звучал как никогда оживленно и взволнованно. Шейн привык, что говорил он больше своей дразнящей улыбкой или пронзительным взглядом, чем словами вслух. Но в тот момент словно прорвало плотину, Шейн сел на ступеньки и пропустил этот поток через себя.

Не понимая ни слова, он просто наслаждался голосом Ильи, который теперь едва узнавал. Тот говорил быстро и уверенно, поскольку не приходилось тщательно обдумывать предложения, как при разговоре на английском. Это казалось так интимно — будто их связывал некий больший секрет, чем то, что они иногда трахались.

И было что-то неоспоримо сексуальное в том, как он плавно говорил на родном языке.

Выговорившись, Илья смущенно усмехнулся:

— Я закончил.

Когда он внезапно перешел на английский, Шейн поморщился. В голове у него прояснилось, словно он очнулся ото сна.

— Тебе лучше?

— Да. Спасибо.

Шейн спросил как можно тише:

— Может, когда-нибудь ты научишь меня русскому?

— Только полезным фразам, — ответил Илья.

Шейн практически наяву увидел его кривую улыбку. Илья промурлыкал что-то по-русски.

— Как это переводится?

— Встань на колени.

— О.

Шейн еще раз наскоро осмотрел лестничную площадку с целью убедиться, что по-прежнему оставался один. Он уже слишком завелся, выслушав, как Илья изливал душу.

— А каким еще полезным фразам ты можешь меня научить?

Илья рассмеялся.

— Я могу придумать много, Холландер.

Шейн не смог усидеть на месте.

— Как бы я хотел, чтобы ты сейчас был здесь.

Он не мог поверить, что решился произнести это вслух. Они не хотели быть вместе. Они просто встречались, оказываясь в одном городе, чтобы снять напряжение.

Он забыл свои идиотские мантры, когда Илья прошептал:

— Я тоже.

Москва

Поговорив с Шейном, Илья задумался: вдруг тот записал разговор и собирался потом прогнать через какое-нибудь приложение-переводчик? (ваш переводчик по старинке прогоняет через голову — прим. пер.)

Но ведь Шейн не стал бы этого делать, верно?

Илья зашел в кофейню и заказал капучино. В ожидании заказа он старался не представлять себе сценарии, в которых Шейн каким-то образом переводит каждое слово, только что им сказанное.

В основном Илья просто разглагольствовал о своей семье, но при этом признался, что хотел бы, чтобы с его отцом все было иначе. И по глупости всегда надеялся услышать от отца, что тот гордился им.

Это признание и так вышло бы неловким, будь оно произнесено на английском, но Илья еще и добавил: «И в довершение всего, я уверен, что влюблен в тебя, и не знаю, что с этим делать».

Именно это