P.S. Я тебя ненавижу - Лорен Коннолли Страница 52

Это мой максимум, пытаюсь сказать я. Если поднажму сильнее, то просто свалюсь.

Дом берёт мои руки в свои.

— Позволь мне нести тебя. Пожалуйста.

— Что? — Я качаю головой. — Ты не сможешь.

Дом усмехается.

— Спорим?

В его игривом выражении есть что-то разоружающее.

— Да, пожалуй, спорим.

Он пожимает плечами.

— Ладно. Каковы твои условия?

Хм. Игра. Джош всегда вытаскивал меня из раковины именно этим способом.

Во мне поднимается коварное, игривое настроение.

— Если ты не сможешь донести меня до машины… — Я прикидываю условия. — Тогда я получаю твою куртку с нашивками.

Дом расхохотался.

— Быстро ты это придумала. Договорились. Если выиграю я… — Он медленно оглядывает меня, потом снова смотрит в глаза. — Тогда ты позволишь мне переночевать у тебя перед нашей поездкой в Айдахо.

Я остолбенела.

— Ты хочешь остаться у меня? Зачем?

Его улыбка расползается в полную ухмылку.

— Скажу, когда выиграю.

Дом скидывает лямки рюкзака, перевешивает его на грудь, потом поворачивается ко мне спиной в универсальном знаке: Забирайся, я тебя понесу.

Я с трудом встаю с камня, обхватываю Дома за шею, позволяя ему крепко ухватиться под мои ноги. Затем он распрямляется, будто мой вес ничего не значит.

— Скажи, если тебе понадобится остановиться, — бросает он через плечо, шагая по тропе.

— Скажи, когда тебе придётся меня поставить, — огрызаюсь в ответ. — Ох, я буду шикарно смотреться в этой куртке. Все чирлидерши будут завидовать.

Дом фыркает, и я чувствую, как его грудь вздрагивает от резкого выдоха. В такой позе между нами почти нет расстояния, даже сквозь слои одежды я ощущаю его тепло. Он словно ходячий обогреватель, согревающий всю переднюю часть моего тела. Грудь прижата к напряжённым мышцам его спины. Не то чтобы я жаловалась.

Но, пожалуй, мне стоит отвлечься.

— Эй, Дом, — шепчу я ему на ухо и замечаю, как по его шее пробегают мурашки.

Он сглатывает.

— Что?

Я кладу подбородок на руку, задумчиво улыбаясь.

— Это не освобождает тебя от пения. Джош ещё фанател от Аврил Лавин. Давай, Sk8ter Boi, погнали.

Глава 25

Дом выигрывает.

Он несёт меня через этот грёбаный снег. Поёт. Всего последние пятьсот метов, но всё же.

— Чёрт, — бормочу я, когда он наконец опускает меня на землю у края парковки. Теперь, когда его тёплое тело больше не прижимается ко мне, меня пробирает дрожь, зубы начинают стучать. — Я так хотела эту куртку.

Дом ухмыляется, его грудь сотрясает тихий смех. Он хватает меня за руку и ведёт по гравию к нашей машине — единственной оставшейся на стоянке.

— Может, дам тебе её поносить, — усмехается он, открывая для меня дверь. И я снова замечаю, что не напрягаюсь от его заботливого жеста.

Потому что мы друзья. Я просто хороший друг, как и хотел Джош.

Я могла бы догадаться, что даже снегопад не сможет заставить Дома потерять контроль над машиной. Пока мы выезжаем с парковки, хлопья становятся всё больше, но он лишь включает полный привод и уверенно ведёт нас сквозь бурю.

В Северную Дакоту сегодня мы не поедем. Решаем испытать удачу и заселиться в тот мотель, который я забронировала вчера. Пока я ввожу адрес в его телефон, на экране всплывает входящее сообщение.

— У тебя сообщение от Адама.

— Прочитай. — Дом не отрывает взгляда от дороги, которая стремительно превращается в белую пустыню.

Я с преувеличенной серьёзностью прочищаю горло, пытаясь подражать младшему брату Дома.

— Адам: Мне нужен совет по поводу одной возможности.

Сообщение детализирует предложение — известный мастер по изготовлению авторской мебели предложил Адаму оплачиваемую работу в своей мастерской после выпуска. Но он сомневается, стоит ли отказываться от плавания, ведь план всегда был — Олимпиада.

Я видела работы Адама в соцсетях, когда он выкладывал фото и видео. Но даже не догадывалась, что для него это не просто хобби. В груди скребётся вина. Надо было держать связь. Теперь Адам и Картер — почти чужие. Между нами столько всего нужно восстановить, столько я упустила, пока пряталась на другом конце страны.

— Что ответить? — спрашиваю я.

Дом опирается левым локтем о дверцу, задумчиво прикусывает нижнюю губу. И моё предательское тело тут же отзывается лёгким жаром.

— Напиши, что я наберу его завтра, обсудим.

— Поняла, — начинаю печатать. — Сколько эмодзи вставить?

— Ноль.

— Значит, три. Лицо с поднятой бровью — чтобы он понял, что ты серьёзно обдумываешь его вопрос. Улыбка с сердечками — чтобы он знал, что ты ценишь, что он обратился именно к тебе. А третье какое?

— Мэдди… — В его голосе звучит предупреждение.

— Я зацелованный смайлик обожаю…

— Я торможу.

— Ладно-ладно! Без эмодзи. Но не вини меня, если твоя сухая фраза покажется ему отпиской.

Пока я дразнила его, сообщение уже ушло. Адам тут же прислал лайк. Я возвращаю телефон на крепление, чтобы Дом не потерял маршрут, и надеюсь, что мы доберёмся до мотеля, пока снег не усилился.

Проходит несколько километров, прежде чем я задаю вопрос, который всё это время крутился у меня в голове.

— Как думаешь, почему он написал тебе, а не родителям? Про эту стажировку?

Мистер Перри хоть и загружен работой, но явно любит детей и всегда находит для них время. А Эмилия — одна из самых добрых женщин, которых я знаю. Она бы обрадовалась, услышав о предложении Адама.

Я никогда не звонила Сесилии, потому что ей никогда не было до меня дела. Я всегда звонила Джошу. Или справлялась сама. Похоже, теперь у меня остался только второй вариант.

Дом наклоняет голову, с хрустом разминая шею.

— Мама с папой поддержат любое его решение. Но они всегда придерживались подхода, что мы должны сами разбираться в своих проблемах. Особенно теперь, когда близнецы уже взрослые. — Он морщится. — В теории это может звучать как хорошая родительская тактика. Дать детям шанс попробовать, ошибиться, научиться и отвечать за свои поступки.

— Ты не согласен?

Дом чешет затылок.

— В какой-то степени. Но иногда мне не хватало совета. От кого-то, кто прожил жизнь чуть дольше меня. От кого-то, кому я доверял.

— И ты пытаешься быть этим человеком для Адама и Картера?

— Когда они позволяют.

Не в первый раз я думаю об их семейной динамике. Родители Перри всегда были жизнерадостными, лёгкими на подъём, всегда готовы поддержать и подбодрить. Они были добрыми и любящими.

Но мистер Перри проводил огромное количество времени в больнице, а благотворительная организация Эмилии отнимала куда больше сорока часов в неделю. Дом был тем, кто нёс ответственность за младших,