Что я должен был сказать - Р. Л. Аткинсон Страница 51

— Несмотря на мои действия прошлой ночью, мне совершенно не нравится ощущение мокрой одежды.

— Значит, голышом. — Гриффин ухмыльнулся и схватился за резинку своих шорт. — Я уже много лет не плавал нагишом.

— СТОЙ! — взвизгнула я и вскинула руки в воздух.

— Ой, да ладно тебе. Разве ты не помнишь, каково это было в подростковом возрасте — как захватывало дух, когда ты впервые купалась голышом? — Он поиграл бровями.

— Нет, не помню. — Я скрестила руки на груди, а он вскинул брови. Отпустив резинку, он сделал последние пару шагов в воде к краю бассейна и положил руки на бетон передо мной.

— Это было настолько ужасно для тебя? — спросил он, и я покачала головой.

— Значит, это было настолько опьяняюще, что ты понимаешь — ничто с этим не сравнится.

Я снова покачала головой в знак отрицания. Он на мгновение смущенно нахмурился, а затем удивленно моргнул.

— Ты ведь никогда раньше не купалась голышом, правда?

— Первый раз, когда я позволю парню увидеть меня голой, будет точно не во время купания голышом, — твердо заявила я, и он оттолкнулся от края бассейна, медленно отплывая на спине.

— Значит, ты допускаешь мысль о том, что я увижу тебя голой? — Его губы растянулись в ухмылке.

— От тебя у меня голова болит, — проворчала я, и он усмехнулся. — Нет, это просто одно из тех правил, которые я установила для себя, когда мальчики только начали мне нравиться.

— И какие еще у тебя есть правила? — рассеянно спросил он, поводя руками в воде, пока я садилась на шершавый бетон, опуская ноги в теплую воду и давая отдых саднящим ступням.

— На самом деле, больше одного у меня и нет.

Он снова выпрямился, вода стекала по его телу, и в замешательстве посмотрел на меня.

— Твое единственное правило — не купаться голышом, пока парень не увидит тебя голой где-нибудь в другом месте?

— Нет, дурачок. Никакого секса, пока я не пойму, что это любовь. Всё остальное вытекает из этого, в том числе и раздевание. — Я болтала ногами в воде. Гриффин медленно побрел сквозь воду ко мне, его взгляд был так пристально прикован к моим глазам, что мне почти захотелось отвести взгляд.

Почти.

— Это довольно старомодный образ мышления, — сказал он, а я закусила губу и кивнула.

— И весьма достойный восхищения, — мягко добавил он.

Я вздохнула, когда он подплыл и оказался между моих ног, осторожно раздвигая их. Я не сопротивлялась, хотя, наверное, следовало бы.

— Никто из моих бывших так не думал.

— Это почему же? — спросил он, склонив голову и пристально наблюдая за мной.

— Ни одни мои отношения не длились долго, потому что они либо пытались переспать со мной в первую же неделю свиданий, либо изменяли мне и говорили, что это моя вина, потому что я отказывалась с ними спать. — Я изобразила мужскую гримасу, втянула голову в плечи и понизила голос. — У мужчины есть потребности, Джейн, — передразнила я, и он усмехнулся.

— В любом случае, теперь в большинстве случаев, когда мужчины узнают, что у меня никогда раньше не было секса, они называют меня ханжой. — Я обреченно пожала плечом, а его брови дернулись от удивления.

— Подожди, что?

Я отвела взгляд, чувствуя разочарование.

— Конечно, ты тоже так подумаешь. И почему у меня была слабая надежда на то, что, может быть, только может быть, ты будешь другим.

— Джейн, — позвал он, но я всё равно не смотрела на него, раздраженная тем, что все парни казались одинаковыми. Я была дурой, раз думала о Гриффине иначе.

— Умница, посмотри на меня, — приказал он, и по какой-то причине я не смогла отказаться. Мои глаза медленно скользнули к его, хотя я сохранила хмурое выражение лица. — Я просто удивлен слышать, что такая красивая женщина, как ты, всё еще девственница. И всё.

Я подозрительно прищурилась, но он не отвел взгляда. Он так обыденно назвал меня красивой. Покачав головой, я прогнала из мыслей это отвлекающее обстоятельство и осталась тверда в своем убеждении, что он такой же, как все.

— Подумай об этом, — продолжил он. — Этот мир настолько глубоко погряз в культуре случайных связей, что для любой взрослой женщины крайне редко бывает так, чтобы у нее не было хотя бы одного партнера в прошлом. Я не осуждаю тех, кто выбирает, что делать со своим телом; это их выбор. Что касается меня лично, то до тех пор, пока женщина понимает свою ценность и относится к своему телу с тем же самоуважением, какое я проявил бы к ней, я буду с ней встречаться. Меня никогда не привлекали связи на одну ночь, поэтому я бы хотел, чтобы моя будущая партнерша разделяла это убеждение. Я пытаюсь сказать, что в наши дни такое решение, как твое, принимают нечасто.

Я изучала его миндалевидные глаза; голубизна воды отражалась в его ярких радужках.

— Да, полагаю, что так, — пробормотала я и посмотрела вниз на свои ноги. На его талию, так интимно зажатую между ними, и всё же я не отталкивала его, даже если всё это было фальшивкой и вокруг никого не было.

Его пальцы коснулись моего подбородка, и он мягко приподнял мою голову.

— Что меня удивляет еще больше, так это то, что ты утверждаешь, будто никогда не была влюблена.

— Я такого не говорила, — быстро парировала я, и он склонил голову.

— Разве? Ты сказала, что не займешься сексом, пока не влюбишься. А затем добавила, что ты девственница, — объяснил он, и я откинулась назад, опираясь на руки, переводя взгляд на потолок и обдумывая его слова.

— Я была влюблена однажды. По правде говоря, во многом именно из-за него я так зациклилась на этом правиле, — призналась я. Я почувствовала, как его руки обхватили мои бедра по бокам, и он провел большим пальцем взад-вперед по моей коже. Электрический разряд пробежал по моему телу.

— Что случилось? — спросил Гриффин.

— Он уничтожил меня. — Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Рассказать Гриффину означало поделиться этой историей с кем-то, кто не был моим отцом. Я даже маме не рассказала всего после того, как всё рухнуло. Но было бы приятно, если бы кто-то еще знал, что произошло. Даже если для кого-то другого это не было чем-то особенным, для меня это имело огромное значение.

— Он был моим первым настоящим парнем после старшей школы. Я была первокурсницей, едва исполнилось восемнадцать, и чувствовала себя так, словно весь мир