Барбара Делински - Сабрина Страница 50

Дерек оказался хорошим слушателем. Как репортер, он обязан был уметь слушать, но в настоящий момент внимание, терпение и доброжелательство, которые он выказывал, слушая рассказ Сабрины, не имели никакого отношения к его профессии. Они шли от сердца, поскольку Дерек всей душой стремился хотя бы в самой малой степени оказаться Сабрине полезным. Прежде всего, считал он, необходимо избавить ее от чувства вины и поддержать ее в том, то она сделала. Дерек считал ее решение абсолютно правильным и, когда она закончила свое взволнованное повествование, поторопился ей это сказать.

— Доверяй своему сердцу, Сабрина. Ты поступила правильно.

— Я очень на это надеюсь, — пробормотала она и подняла глаза к небу. Потом она снова перевела глаза на Дерека. Он смотрел на нее с таким видом, будто единственным его желанием в этой жизни было любить ее и ласкать.

Сабрина ничего не имела против ласки. Поэтому, когда Дерек распахнул для нее свои объятия, она с радостью в них устремилась. Оказаться в его объятиях было все равно что припасть к домашнему очагу. Его объятия согревали, успокаивали и давали надежду, словно стены родного дома. В его руках она чувствовала себя защищенной от всех бед и напастей.

Дерек взял ее лицо в ладони, слегка приподнял и поцеловал ее в губы. Сабрину поразила нежность этого поцелуя. От мужчины, жившего в удалении от женщин на протяжении двадцати месяцев, можно было ожидать большего напора и даже грубости. Несомненно, чувство, и очень сильное, поцелуй Дерека в себе заключал, но в нем напрочь отсутствовало животное желание обладать ее телом, было много нежности, понимания и сочувствия.

Его губы были теплыми и очень подвижными. Они ласкали и исследовали ее рот и лицо с такой нежной настойчивостью, что дух захватывало. Возбуждение, которое она ощутила, когда их с Дереком уста соприкоснулись, передалось и ему. Его губы стали более смелыми, настойчивыми и дерзкими, и, когда Сабрина подчинилась их натиску и приоткрыла губы, он просунул ей в рот язык и прикоснулся к ее языку.

Чувство, которое при этом испытала Сабрина, было настолько острым и сильным, что испугало ее. Она даже сделала попытку отпрянуть от Дерека, и он сразу же прервал поцелуй.

— Полагаю, сейчас тебе лучше держаться от меня подальше, — прошептал он, нежно целуя ее в кончик носа. — Если ты будешь ко мне прижиматься, боюсь, я могу стать слишком настойчивым и даже грубым.

Сабрина хорошо его понимала. Она видела, как натянулись джинсы у него в паху.

— Может, мне на время отойти? Прогуляться, пока… это… хм… не пройдет?

— Со мной все в порядке, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Но тебе все равно лучше уйти. Смотри, веди машину осторожно.

Она кивнула, но не тронулась с места.

— Уезжай, Сабрина, очень тебя прошу.

Продолжая смотреть на него в упор, она поднялась с того места на лужайке, на котором они расположились, и сделала шаг по направлению к воротам.

— Действительно, мне уже пора, — торопливо проговорила она и направилась по дорожке к выходу. На полпути, однако, Сабрина остановилась и оглянулась. Дерек стоял на прежнем месте, вид у него был сумрачный, но, судя по всему, просить ее, чтобы она вернулась, он не собирался.

Не желая вносить и в без того непростую ситуацию дополнительные сложности, Сабрина повернулась и, уже не оглядываясь, быстрым шагом двинулась к воротам.

Вернувшись в Нью-Йорк, она провалялась в постели почти трое суток. Она не одевалась, не застилала постель, почти ничего не ела. Хотя Сабрина знала, что ее организм пытается взять свое за три года постоянного недосыпания, в этом затянувшемся отдыхе, несомненно, присутствовало желание убежать от действительности. Когда спишь, не надо думать, а думать она как раз и не хотела.

Когда три дня спячки миновали, она вылезла из постели, приняла ванну, тщательно оделась и отправилась на прогулку. Сабрина шла, едва переставляя ноги, лениво оглядывая по сторонам. Несмотря на жару, люди проходили мимо быстрым шагом, торопясь по своим делам, Сабрина понимала, что всем этим людям на нее наплевть, и это действовало на нее угнетающе.

— С другой стороны, Нью-Йорк всегда был таким. Даже когда она училась в Колумбийском университете, ее не покидало чувство одиночества и разобщенности со своими однокурсниками. Впрочем, когда она вышла замуж, ситуация как будто стала выправляться. Первое время Николас частенько приглашал в гости своих друзей, ну а потом… потом родился Ники. Уж он-то не давал ей скучать. Но сейчас рядом с ней не было ни Николаса, ни Ники, а из всех друзей и подруг у нее осталась одна только Маура. Сабрина снова стала полноправным членом клуба одиноких сердец, каких в этом гигантском полисе было превеликое множество.

Две недели спустя, в воскресенье, Сабрина отправилась в Денвер, чтобы повидать Ники. У нее существовала договоренность с Гринами о том, что она будет навещать сына раз в месяц, но она не выдержала и решила приехать раньше оговоренного срока.

— Ну и как — ему там хорошо? — спросил через несколько часов Дерек, когда они с Сабриной прогуливались по дорожке тюремного дворика.

Она кивнула, но не сказала ни слова. Смотреть на сына в непривычной обстановке оказалось для нее непростым спытанием. Хотя встреча с Дереком, как всегда, подействовала на Сабрину благотворно, на сердце у нее по-прежнему лежала печаль.

Он взял ее за руку и переплел ее пальцы со своими.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

Сабрине и вправду не хотелось говорить сегодня о Ники. Она уже и без того слишком много говорила о Ники, Николасе — да и о себе самой тоже.

— Странный все-таки город Нью-Йорк, — задумчиво сказала она. — В нем так одиноко себя чувствуешь.

— Тебе одиноко, потому что Ники теперь в Вермонте.

— Нет. Это Нью-Йорк виноват. Не уверена, что мне захочется жить в нем и дальше.

— И куда же ты поедешь?

— Не знаю. В какое-нибудь тихое, мирное местечко.

Пока они шли, Дерек попытался представить себе такое местечко. Окажись он два года назад в каком-нибудь тихом провинциальном городке, ему наверняка было бы там скучно. Теперь же покой и тишина привлекали его все больше и больше.

Остановившись около дерева в дальнем конце двора, они опустились на траву. Здание тюрьмы осталось у них за спиной, а перед ними сквозь затянутое колючей проволокой пространство забора открывался вид на далекую полоску леса. Рядом с ними трудолюбиво жужжала пчела, а вокруг сладко пахло травой и полевыми цветами.

— Расскажи мне о том, что случилось в ту ночь, Дерек.

Дерек оперся затылком о ствол дерева и прикрыл глаза.