Катарина Хагена - Вкус яблочных зёрен (ЛП) Страница 50

остановили дыхание. Розмари рассматривала Миру и меня трудно определимым взглядом и

задумчиво спросила:

— Сколько вообще есть калорий у мокрицы?

Потом откинула голову и рассмеялась. Мы заверили её, что игра закончилась, и она её

выиграла, потому что мы боялись её мести.

Мы также играли в игру в день перед смертью Розмари. Дождь шёл беспрерывно два

дня, но всё же, во второй половине дня солнце пробилось сквозь облака. Как освобождённые

из плена, Розмари и я выбежали наружу. Там Мира очень медленно спускалась по дороге к

въезду дома, мы не видели её последние пару дней. Она прислонилась спиной к одной из

лип, зевала, поднимая своё лицо к солнцу и сказала с закрытыми глазами:

— Мы играем в "ешь или умри".

Собственно, Розмари определяла наши игры, но она только пожала плечами и

отодвинула руками свои длинные рыжие волосы в обе стороны.

— По мне — так я бы поехала лучше к шлюзу, почему бы нет.

Я бы тоже лучше поехала к шлюзу. Мы были внутри дома так долго, что гонка по

пастбищу мне бы понравилась. Но ещё лучше мне понравилось то, что Розмари в этот раз не

устанавливала правила, и тогда я сказала:

— Да, мы играем в то, что хочет Мира.

Розмари ещё раз передёрнула плечами, повернулась и пошла к саду, она была одета в

золотистую одежду, и при её движении та сверкала на солнце. Я бежал следом. Мира

следовала за нами на определённом расстоянии. Сад испускал пар. На листьях огурца и

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

тыквы лежали большие хрусталики из дождевой воды, через которые можно было

рассмотреть их прожилки и волоски увеличенными. За кустами смородины пахло землёй и

грязью.

— У вас есть платок и пластырь?

Розмари повернулась и осмотрела Миру и меня своими блёклыми глазами. Мира

оглянулась, в её взгляде было что-то вызывающее, чего я не понимала. Её ресницы были ещё

сильнее накрашены тушью, чем обычно, и карандаш для бровей был ещё шире. Тёмная тушь

толсто и тяжело прилипла на кривые волоски. Когда она двигала глазами, всё выглядело так,

будто над девичьим лицом бежали две чёрные гусеницы.

— Нет, у нас нет.

Кожа Миры была в тот день как пепел, такая же, как и голос. Казалось, что жили

только её глаза, и беззвучно извивались чёрные гусеницы.

— Я принесу, — сказала я и побежала внутрь, вверх по лестнице и нашла

лейкопластырь, там было немного, но нам хватало. Я открыла большой шкаф, схватила шарф

Хиннерка, который висел на штанге для галстуков на внутренней стороне двери, подобрала

мою светло-голубую кружевную юбку и прогромыхала снова по лестнице обратно в сад.

Девочки не сдвинулись с места, Розмари беседовала с Мирой, которая смотрела в

землю. Всё же, когда они увидели, как я приближаюсь, обе одновременно отвернулись друг

от друга и пошли дальше. Я догнала их только возле смородиновых кустов.

— Вот вещи.

— Ты хочешь начать, Ирис? — спросила Розмари.

— Нет, на этот раз начинаю я, — сказала Мира.

Я пожала плечами и подала шарф Мире, она повязала его и скрестила руки за спиной. Я

наклеила коричневую полосу лейкопластыря вокруг её запястий, и когда не смогла сразу

оторвать кусок, ко мне присоединилась Розмари, и перекусила его. Мира ничего не говорила.

Мы встали на колени в грязь за кустами.

— Неважно, — сказала Розмари, — постираем одежду до того, как Норны что-то

заметят.

Норнами естественно были Криста, Инга и Харриет. Более того, мы часто тайком

стирали одежду. Розмари и я снова поднялись и стали искать что-нибудь для еды. Я

принесла лист кислого щавеля и показала Розмари. Она кивнула и держала лист высоко над

собой: "зелень для супа". Во всяком случае, так её называла наша бабушка, и если растереть

листья между пальцами, пахло супом и "Магги", а от запаха было не избавиться много дней.

Я находила "зелень для супа" какой-то безвкусной, но кивнула и засунула щавель себе в рот.

Когда мы возвратились, Мира сидела на земле и казалось, окаменела.

Я сказала:

— Итак, хорошо, Мира, ты так этого хотела. Ешь или умри. Открой рот. Ты даёшь ей

это, Розмари?

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

Розмари сильно размяла лист ещё раз. Мира должно быть унюхала его прежде, чем

запах дошёл до её лица. Она открыла рот, громко застонала и сдалась. Её верхняя часть тела

дёрнулась от такого насилия рывком вперёд.

— О, Боже, Мира!

Я была так напугана, что не думала отвязывать лейкопластырь и платок.

— Хорошо. Теперь мне лучше. Розмари знает, что я не люблю любисток.

Я не знала, что "зелень для супа" была как любисток и предполагала, что сестра также

не знала. Розмари молчала. Она стояла на коленях позади Миры и обеими руками обнимала

её. Её подбородок лежал на плече Миры, глаза были закрыты. У Миры всё ещё были

завязаны глаза, от неё пахло рвотой.

— Ну, хорошо, пошли, мы едем к шлюзу.

Я была уверена, что обе приняли бы моё предложение, но Мира медленно качала

головой.

— Ещё раз, моя очередь, — сказала она. Это не считалось, у меня бывало ещё не то на

языке.

И тут Розмари поцеловала Миру в губы. Поцелуй был мне неприятен. Я никогда ещё не

видела, чтобы они целовались, и кроме того, я помнила, что Мира как раз ужасно блевала.

— Вы что, спятили? — сказала я. Мне было жутко от этого здесь в саду, причём я не

знала, то ли из-за игры, то ли от поцелуя.

Розмари провела Миру дальше на пару метров и помогла ей снова сесть, затем

отправилась на поиски, но не очень далеко. Она скоро наклонилась и когда снова поднялась,

я увидела, что сестра взяла цукини, не большую дубину, а один из маленьких. Я увидела, что

небольшой цукини был целым, маленьким и свежим. Но Розмари не отламывала кусок от

него, а бормотала:

— Ешь это или забудь это, моя сладость.

Мира улыбнулась и открыла рот. Розмари присела на корточки очень близко перед ней.

Она щелчком отделила соцветие мокрого от дождя плода и положила его конец в рот

подруги, и тогда прошептала:

— Это пенис твоего возлюбленного.

Тело Миры коротко дёрнулось назад. Потом она стала очень спокойной, отломила