Метка сталкера - К. Н. Уайлдер Страница 50

Она впивается пальцами в мои волосы, дёргая, пока я чередую сосание с острыми покусываниями её клитора. С каждым приближением к кульминации я отступаю, оставляя её трепещущей.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Я больше не могу.

Я встаю, разворачиваю её так, что её спина прижимается к стене душа. С намеренной медлительностью я провожу рукой по себе, наблюдая, как её глаза следят за движением моей руки.

— На колени, — приказываю я.

Она опускается, вода струится по её лицу. Я продолжаю, темп нарастает вместе с давлением. Её губы приоткрываются.

— Открой рот, — инструктирую я, мой голос напряжён.

Она подчиняется, и зрелище — влажное, ожидающее, отчаянное — освобождает меня. Я стону, моё семя разбрызгивается по её лицу, в её рот, на щёки и лоб. Вода душа начинает смывать его, но она остаётся неподвижной, наблюдая за мной этими требовательными глазами.

Я перевожу дух, изучая её. Покрасневшие щёки, расширенные зрачки, приоткрытые губы. Вода струится по нам обоим, но следы моей release остаются видны. Её грудь вздымается, бёдра сжимаются, ища облегчения.

Я провожу пальцем по её щеке, чувствуя, как она вздрагивает от моего прикосновения.

— Будешь хорошей девочкой, Окли?

— Да, — шепчет она, её голос едва слышен сквозь шум воды. Заметная дрожь пробегает по её телу.

Я опускаюсь на колени, моё лицо в дюймах от её, язык медленно скользит по её щеке, пробуя себя на ней. Я двигаюсь, очищая каждый след своим языком. Её дыхание учащается с каждым движением.

Я захватываю её губы. Она открывается, её язык встречается с моим с удивительной агрессией. Я чувствую свой вкус, поцелуй углубляется, становясь голодным. Её руки тянут мои волосы, требуя близости.

Не прерывая контакта, я поднимаю её. Затем я опускаюсь на колени, осыпая поцелуями её шею, между грудей, поперёк живота. К тому времени, как я достигаю её бёдер, она уже дрожит.

Я перекидываю одну её ногу через своё плечо, обнажая её. На мгновение я просто смотрю на неё — припухшую и блестящую. Затем я пожираю её, без предисловий засасывая её клитор.

Она вскрикивает, руки впиваются в мои волосы. Её хватка сжимается, пока я всасываю клитор, язык скользит по этой чувствительной точке.

Её спина выгибается, прижимаясь к плитке, бёдра трепещут вокруг моей головы. Мои руки впиваются в её бёдра, удерживая её в вертикальном положении, пока оргазм разрывает её на части. Звуки, которые я никогда не слышал, вырываются из неё — полу — рыдания, полу — крики — пока её тело бьётся в конвульсиях о мой рот.

— Зандер, — она задыхается, дёргая меня за волосы. — О боже, Зандер.

Я продолжаю, пока судороги не стихают, пока её ноги не подкашиваются. Поднимаюсь, чтобы поймать её, прежде чем она соскользнёт, её тело тает о моё. Вода становится холодной.

— Я тебя не отпущу, — бормочу я в её волосы.

Она ничего не весит на моих руках. Её голова покоится на моём плече, глаза полуприкрыты, дыхание частое и поверхностное. Я несу её из пропаренной ванной в спальню, оберегая её уязвимость.

Прохладный воздух покрывает мурашками её мокрую кожу. Я усаживаю её на край кровати и достаю свежее полотенце из шкафа.

Я приводил сюда женщин и раньше. Никто не оставался. Никто не подходил. Но Окли... Она может подойти.

Я сосредотачиваюсь на деталях вместо этого. Изгиб её ключицы. Родинка на левом плече. Подъём и спад её груди.

— Руки вверх, — инструктирую я, и она поднимает их, словно ребёнок.

Я вытираю её с точностью, начиная с волос, переходя к шее, плечам, затем груди. Она наблюдает сквозь тяжёлые веки, всё ещё покрасневшая. Я продолжаю с каждой рукой, её животом, ногами и между бёдер.

Когда она высушена, я достаю чистую чёрную футболку из комода. Я провожу её руки через рукава, словно она может разбиться. Футболка болтается на её более миниатюрной фигуре, подол достаёт до середины бедра.

Никакого нижнего белья. Есть что — то удовлетворяющее в том, чтобы видеть её в моей одежде и ни в чём более, её голые ноги, выступающие из тёмной ткани моей рубашки.

— Такая хорошая девочка, Окли. Така хорошая. — Я укладываю её рядом с собой на кровать, притягивая к своей груди.

Её тело вписывается в моё, её спина к моему переду, влажные волосы щекочут мой подбородок. Моя рука обвивается вокруг её талии, устраняя любое пространство между нами.

Я зарываюсь носом в её волосы. Мой шампунь маскирует её запах, но под ним лежит нечто, несомненно, Окли, — тёплое и живое, сжимающее мою грудь.

Она шевелится, дыхание синхронизируется с моим. Её пальцы находят мою руку у её талии, переплетаются. Этот жест ощущается более интимным, чем наши занятия в душе.

— Удобно?

— М — м–м, — она прижимается ближе.

Я крепче прижимаю её к себе. Свободной рукой я глажу её волосы, расчёсывая влажные пряди. Объятия после секса никогда раньше не привлекали меня, но Окли в моей постели, в моей одежде, ощущается правильным без слов.

— Отдыхай, — говорю я, прижимая губы к её виску. — Я с тобой.

Она издаёт тихий звук, её тело расслабляется в моих объятиях. Её дыхание углубляется, пока сон не забирает её. Я остаюсь бодрствующим, каталогизируя каждую точку контакта, записывая каждое ощущение.

Я лежу недвижимо, слушая дыхание Окли. Её спина поднимается о мою грудь, её тело тёплое и мягкое. Сон ускользает от меня, разум лихорадочно работает. Её присутствие, уязвимое и доверчивое в моей постели, держит меня бдительным.

Мой телефон вибрирует о тумбочку. Один раз, два, три быстрых импульса — сигнал тревоги безопасности.

Я высвобождаю руку из — под её головы, замирая, когда она шевелится. Она бормочет что — то невнятное, прежде чем снова заснуть.

Я наблюдаю за ней. Волосы раскинулись по моей подушке, на ней ничего, кроме моей футболки. Это зрелище скручивает что — то в моей груди.

Я проверяю телефон, открываю приложение безопасности. Три тревоги из квартиры Окли — все датчики движения сработали за шестьдесят секунд.

— Что — то не так, — шепчу я.

Я открываю прямую трансляцию с камеры в её гостиной. Изображение загружается, и в моих венах застывает лед.

Глава 20. Окли

Матрас прогибается подо мной, когда я переворачиваюсь, моя рука протягивается через пустые, остывающие простыни. Мои глаза широко раскрываются, дезориентация растворяется в узнавании. Спальня Зандера.

Но Зандера нет.

Цифровые часы на тумбочке горят 4:17 утра резким