Пламя в моем сердце - Рита Трофимова Страница 50

целое облако порхающих бабочек. Откуда он мог знать, что эти крылатые бестии облепят девчонку со всех сторон как сладкий душистый цветок. Он помнил, как Лина смеялась. Тянула руки к бабочкам и смеялась! Они порхали над ними красным пушистым облаком и снова садились к ней на руки, на плечи и голову. Тогда у него получилось доставить ей радость, и не было в том никакого тайного умысла. Всё что случилось потом, — дурацкое совпадение.

Через двадцать минут Фил добрался до дома ботаника. Туман немного рассеялся, и Фил внимательно оглядел дачу, во дворе которой по-прежнему были разбиты клумбы с цветами. Однако теперь на приступках дома лежала большая чёрная собака. Захочешь сорвать цветок — не сорвёшь. Грозный пёс породы ризеншнауцер сразу приметил Фила: насторожился, навострил уши и заурчал. Да, без потерь тут точно не обойтись. Можно подружиться с этим псом, хотя шанс невелик. Может, где-то ещё есть цветники? Полевые не в счёт, Лина достойна лучших, самых красивых цветов! Фил побродил по дачам и вернулся домой, когда на небе во всю сияло солнце. Обессиленный, он рухнул на кровать и тут же провалился в сон.

* * *

День прошёл плодотворно. Столько интересных дел возникло одновременно. Фил чередовал полезное с приятным, музицировал и снова возвращался к книгам. Хотя учёба тоже оказалась нескучной. Хорошо, что у него осталась тетрадь с конспектами лекций по неврологии, которую он случайно прихватил со стола на зачёте у Лерочки Винокуровой, да так и забыл отдать. Фил начал с азов и с удовольствием вникал в сложную топографию пирамидных и экстрапирамидных путей, смакуя на языке красивые словосочетания: тригеминал лемнискус, спинал лемнискус, припоминал названия по авторам, к примеру, ядро Якубовича-Эдингера-Вестфаля и Перлиа. Для Фила это было своеобразной тренировкой памяти. Она временами давала сбой, эмбол, который образовался в результате злоупотребления транков. Фил ловил себя на том, что ему всё больше и больше нравится неврология. Больше, гораздо больше, чем психиатрия. Да, отцу не понравится, если сын решит изменить семейным традициям.

Музицируя, Фил искал новые темы и сочинял. Начинал он со сложных аккордов, играл со созвучием нот, находя новое, но не всегда приятное звучание. И невольно вспоминал мать. У неё никогда не хватало терпения заниматься с ним музыкой. С кем угодно, только не с ним. Как только мать стремилась помочь ему в чём-то, Фил начинал упрямиться. Ему всегда хотелось разнообразить скучные гаммы, и он импровизировал: менял минорные тональности на меланхолично-радостные, и гаммы становились не гаммами, а музыка приобретала совсем другие оттенки и смысл. Мать просекала все эти фокусы и удивлённо вздыхала.

— Какие противоречия у тебя в душе, сынок! Может, тебе стоит углубиться в сольфеджио и стать музыковедом? Работать над теорией?

— Ну уж нет, спасибо, мне нравится быть практиком, — шутил он.

Фил так углубился в работу, что потерял счёт времени. Перепады настроения всё ещё долбили его. Он то ощущал лёгкость и буквально горел, то снова впадал в ступор. И это изрядно изматывало.

В промежутках между учёбой и игрой Фил вставал у окна гостиной и с маниакальным интересом наблюдал за окнами дома Альтман.

Одиночество больше не тяготило его, скорее наоборот, в нём он находил какое-то странное желанное успокоение. Волноваться — ещё один повод вывести себя из душевного равновесия. Он ощущал присутствие Лины, и от этого ему становилось хорошо. Как давно ему было хорошо без всякого допинга и страстей? Ночами он по-прежнему не спал. Да и до сна ли ему было? Он засыпал лишь на рассвете и то на пару часов и вновь возвращался к книгам.

А под вечер следующего дня заявился Макс. Фил не ожидал увидеть его так скоро. Макс имел привычку давать обещания и забивать на них, но в этот раз сдержал слово и приехал на следующий день после телефонного разговора.

В новом имидже с осветлёнными клочками волос, с новыми татухами и пирсингом на лице, он выглядел ярко и стильно. Фил заметил горящие глаза друга и эмоции на грани. Так всегда бывало, когда Макс загорался новой идеей.

Макс отыскал его в гостиной на втором этаже дома и с улыбкой оглядел с головы до ног.

— Хреново выглядишь, бро, как настоящий херувимчик, маменькин мальчик. Скинул лет пять, помолодел, только крылышек за спиной не хватает. Куда подевалась твоя брутальность?

— Я тоже рад тебя видеть. — Фил поднялся ему навстречу, и друзья обнялись по-братски.

Макс прошёлся по комнате, бросив взгляд на разбитое окно и удивлённо присвистнул.

— Вижу, бро, приход был. Ну и как оно?

— Лучше не спрашивай.

Макс понимающе покачал головой.

— Лина у себя?

Фил коротко кивнул.

— А это что за перец? — Макс высунулся в окно и с интересом разглядывал Лёху. Тот, как всегда, уединился под яблоней с гитарой и что-то увлечённо наигрывал.

— Это наш друг Лёха, так что полегче!

— Интересная тема. Он, она и друг. А вы с Линой разве не вместе?

— Да накосячил я, — отмахнулся Фил, снова усаживаясь на кровать.

— Так вы ещё не… — Макс многозначительно хохотнул. — Да ты девственник! — с улыбкой протянул он, повысив голос на последнем слове.

— Отвали, — огрызнулся Фил. Не хотелось обсуждать эту тему ни с Максом, ни с кем бы то ни было. Только не про Лину.

— Ладно, отвалил. — Макс снова выглянул в окно, заговорив будто с самим собой: — Значит, вы в ссоре? Давно бы её уломал. Надо как-то разведать обстановку.

— Эй, не смей, я сам! — Фил беспокойно заёрзал на месте. Максу удалось в считанные минуты выбить его из душевного равновесия.

— И давно вы в ссоре?

— Несколько дней.

— Ты меня удивляешь, бро, с каких это пор ты стал сыклом? Не, трезвость тебе точно не к лицу.

Фил невесело усмехнулся и отвёл глаза.

— У тебя есть какие-то новости? Давай выкладывай, — напомнил он Максу, желая увести его мысли в другое русло.

— Да есть. Кофе налей, покрепче только, и я всё расскажу.

Они спустились на кухню. Макс по-хозяйски залез в холодильник и, сквасив кислую мину, захлопнул дверцу.

— Негусто. Чем ты тут питаешься?

— Да чем придётся. — Фил вдруг припомнил, что опять забыл про еду. Со вчерашнего ужина прошли почти что сутки.

Они уселись в холле на диване. Макс с кружкой дымящегося кофе и с Линкиными печеньками, которые