Северный роман - Полина Вишневская Страница 5

Ух ты. Ради этого мы уехали из Москвы?

Дверь выглядит так, будто её снесёт первым же порывом ветра. Где шарм? Где милая вывеска? Где узоры? Должны же они где-то быть. Господи, где узоры?

— Ага, это точно она, — спокойно кивает Ника.

— Ничего себе, они умеют привлекать клиентов, — фыркаю я. — Хотя бы название какое-нибудь интересное есть?

— Они прямолинейные, даже впечатляют. Нина сказала, что парковка за углом. Там же и наш дом.

— Ясно. — Я сворачиваю за угол и еду по узкой гравийной дорожке под сенью деревьев. — Мы правильно? — уточняю я, когда путь сужается.

— Кажется, да. Нина говорила, дом сразу за деревьями.

Мы едем медленно, трясёмся на кочках и останавливаемся у крошечного белого глинобитного домика с соломенной крышей.

— Мы в Диснейленд попали? — спрашиваю я.

— Нет, — Ника качает головой и указывает на колодец рядом. — Здесь нет проточной воды, что ли? Мне ведрами носить?

— Всё есть, — отвечает она, открывая дверь.

Я хватаю её за руку:

— Водопровод?

— Да, — раздражённо говорит она. — Ты в Средневековье?

— Прости, но колодец странно. Ты видела заправку сзади? Она работает?

— Это бензоколонка, и да. Мы не в городе. Жизнь тут проще. Расслабься.

Она права. Прежде чем судить, нужно понять. Я здесь за новыми впечатлениями. Хочу понять, что ищу в жизни. Предубеждения мне не помогут.

— Ты права, извини, — выдыхаю я. — День был долгим, руки устали от верёвки. Как только поедим, станет легче.

Только мы вышли из машины, как из дома выходит невысокая женщина лет шестидесяти в фартуке. Её тёмные волосы тронуты сединой.

— Ты, наверное, Ника, — тепло улыбается она, подходя ближе.

Ника не солгала: её диалект приятный, я её понимаю.

— Нина, как я рада вас увидеть! — Ника обнимает её и поворачивает ко мне: — Это моя лучшая подруга, Вера.

— Ага, Вера, красивое имя, — с добродушной улыбкой оглядывает меня с головы до ног.

— Спасибо. Мне говорили, что у меня в роду северяне, — улыбаюсь в ответ.

— Правда? Как замечательно!

Я чувствую гордость. Вот оно, место моих предков.

— Как приятно вернуться туда, где ходили мои предки. Я прямо чувствую их присутствие, — смотрю на Нину и замечаю на её губах лёгкую усмешку. Ну да, только шестнадцатая доля, но она важна. Глубоко вдыхаю. — Очень рада познакомиться, Нина. Эта зелень просто завораживает. Мы из Москвы, и для нас это как глоток свежего воздуха — столько природы вокруг.

— Да, красиво здесь, — соглашается она, упираясь руками в бока. Уголок её рта дёргается в улыбке. — Будем скучать, но наконец-то в отпуск.

Отпуск? Что это за слово?

— Заходите, — говорит она. — Там и поговорим. Вы, наверное, голодные. Я приготовила калитки с муром. — Хватает нас за руки и ведёт в дом.

Внутри я удивляюсь простору. Справа — каменный очаг с чугунной печкой посередине. Два красных дивана стоят напротив друг друга у белых стен, между ними — журнальный столик из тёмного дуба.

Слева — маленькая кухонька с двухконфорочной плитой, крошечным холодильником и раковиной. Шкафов минимум, белая с красной клетчатой занавеска висит под столешницей. Что-то в этом есть очаровательное. Сзади открытая дверь ведёт к узкой лестнице. На стенах нет ни картин, ни декора. Остальное пространство занимает стол на двоих, почти прогибающийся под мисками с горячим варевом. Уютно.

Во всяком случае, это небо и земля по сравнению с нашей тесной однушкой на окраине Москвы.

— Надеюсь, вам здесь понравится, — гордо выпрямляется Нина.

— Уже обожаю, — искренне говорю я.

— Идеально, — соглашается Ника.

— Спальня находится на первом этаже, а ещё одна — наверху. Ванная за углом. Рядом с унитазом стоит ведро. Если нужно, лейте из него, чтобы смыть.

Я смотрю на Нику — её глаза весело расширены. Сдерживаю смешок, чтобы не показаться невежливой. Ведро для унитаза? Ну конечно. Очаровательно.

— В холодильнике есть продукты, — продолжает Нина. — Не знала, что вы любите, но основное взяла. Рынок «Мельница» через дорогу. Зина знает о вашем приезде. Она покажет всё и закажет, что нужно.

— Зина — хозяйка? — уточняю я.

— Да, — отвечает Нина, усаживая нас за стол и подавая еду. На тарелке — жареные котлетки с непонятной начинкой (вероятно, для калиток) и размятая картошка. — В Янишполе все знают о вашем приезде. Место любит новеньких. Мы со Стасом обещаем присмотреть за вами, пока нас не будет.

— Спасибо, — говорит Ника, берёт вилку и пробует. Я тоже беру вилку и жду её оценки. Если она не морщится, значит, можно. — Очень вкусно, Нина. Калитки с мускатным орехом — объедение. Интересно, но приятно. Начинка похожа на рассыпчатую колбасу с перцем.

— Думаю, мне тоже понравится, — добавляю я.

— Спасибо. Это старый семейный рецепт. Родион обожает это блюдо. Его редко видишь, — продолжает Нина. Он работает, очень занят.

— Родион — ваш сын? — интересуюсь я.

— Да, он самый. Хороший парень, хотя и хмурый. Любит уединение, но блондинок обожает, особенно красивых, — она подмигивает, и я чувствую, как краснею.

— Слышала? Крепкий, — улыбается Ника.

— Вы при молодых людях? — интересуется Нина.

— Обе свободны, — отвечает Ника.

— Правда? — Она широко улыбается.

— Хотя я пока не готова к новым знакомствам, — быстро добавляет Ника. — Год назад рассталась с парнем, ещё зализываю раны...

— А, надо сердце полечить? Тогда тебе к Савелию из пекарни Мефодиевых. Думаю, он поможет.

Теперь Ника краснеет. Я толкаю её ногой под столом.

— Я не ищу отношений, — отрезает она.

— И я тоже, — вступаюсь я. Кто знает, что за человек Родион — не хочу с ним связываться. Не люблю хмурых.

— А что вас сюда привело? В заявке было про приключения, — Нина разглядывает нас. — Но в ваших глазах тьма какая-то. Тут что-то большее скрыто.

— Передышка, — признаётся Ника. — Хочу отдохнуть от всего.

Я понимаю, о чём она. Ей нужно забыть воспоминания и перестать бояться встретить бывшего. Очистить голову, как и мне.

— Мне нужно выдохнуть, — говорю я. — Подумать, как жить дальше.

Нина улыбается и хлопает в ладоши:

— Тогда Янишполе — то, что вам нужно.

Гравий хрустит под ногами, когда мы идём за Ниной по аллее, обсаженной деревьями, к кофейне. Начинается мелкий дождик, я натягиваю капюшон толстовки.

— Не бойтесь дождя, девчонки, — говорит Нина. — Он свой. Принимайте его.

Я снимаю капюшон и позволяю каплям стекать по лицу. Если я здесь на полгода, нужно жить, как местные.

— Вот она, — говорит Нина, когда мы подходим к кофейне. — Выглядит не очень, но внутри тепло.

Она открывает дверь, и я замираю: внутри никого, ни посетителей, ни работников. Хуже того,