Плененная поневоле - Алекса Аверина Страница 5

— Не отдавайте меня, пожалуйста. — хватаюсь за его шею, как за самый последний шанс. Обнимаю крепко, прижимаясь всем телом к мужчине. Я чувствую, что он не такой, есть в нем все же что-то хорошее. Я вижу, как он смотрит на меня, как относится, касается. Неужели после всего этого, он просто возьмет, и отдаст друзьям? Это невозможно. Не хочу в это верить и не буду. Все крепче к нему жмусь, и он тоже меня обнимает и гладит по голове. А в дверь, при этом, настойчиво стучатся.

Поднимаю голову и в глаза ему смотрю со всей своей болью в глазах. Он хмурый, очень.

— Запри дверь изнутри, слышишь? Не открывай, даже если сам буду просить. Поняла меня? — киваю. — Откроешь, когда скажу, что все ушли. И только попробуй не открыть. Я выломаю дверь, и продолжим снимать увлекательные видеоролики дальше. Поняла? — снова киваю, улыбаюсь ему. Он не отдаст, я знала, знала.

— Спасибо, — шепчу.

— И не придумывай себе ничего, я просто отсрочил неизбежное. — приподнимает и ставит на плитку. — Стоишь?

— Стою. — берет полотенце, вытирается, повязывает его на бедра и выходит. Быстро подхожу к двери и запираю ее. Прислоняюсь ухом к ней, чтобы слышать, что там происходит за дверью.

Слышу мужские голоса, вслушиваюсь, дышать перестаю. Шум воды немного мешает, но я все же пытаюсь сосредоточится на голосах.

— Ренат, сам позвал нас к шести и не открываешь? И на звонки не отвечаешь? — его зовут Ренат… Красивое имя.

— Он уже без нас тут повеселился во всю. — слышу еще один голос.

— Ты чего, без нас уже девку оприходовал? Не хорошо, не хорошо. — еще один.

— Кровь? Целка что ли? — слышу смех, сколько их там? Если бокалов пять, то должно быть пришло четверо. Но почему мне кажется, что их там больше? Все голоса очень низкие, грубые, басистые, это взрослые мужики. И это не те голоса мальчишек одногруппников, что привыкла слышать. В дрожь бросает и ноги подкашиваются от страха.

— Она там? — слышу шаги рядом и стук в дверь. Назад пячусь на дрожащих ногах. — Куколка, выходи. Составь нам приятную компанию? — этот голос мне больше всех не нравится.

— Валид, оставь ее, успеется, вечер долгий. Выпьем сначала. Ты принес че? — слышу голос Рената. А затем чей-то свист.

— Опа, вот это красотка нам попалась.

— Сюда давай.

— Э, ты чего делаешь, зачем удаляешь? — он удаляет видео, это правда? Снова подхожу к двери, чтобы убедиться.

— Это не то, что нужно. Больше смахивает на романтическое кино. — что он такое говорит? Это, по его мнению, было романтично? Да как он может. Это был ад. У меня до сих пор все зудит и болит.

— Так мы это сейчас исправим. Кукла? Выходи давай, не заставляй дверь выламывать? — опять этот голос. Очень близко, у двери стоит.

— Валид, предлагаю сначала в сауну перебраться, либо в кафешку. Но потом обязательно в сауну. Расслабиться надо. А девчонка пусть в себя придет. Никуда не денется.

— Ну смотри. Если вдруг что-то пойдет не так, отец спрашивать с тебя будет в первую очередь.

— Знаю, можешь не напоминать.

Голоса затихают. Слышу, как хлопает дверь и в номере совсем тихо становится. Этот Валид, брат Рената? Наверно, мне его больше всех бояться стоит, в его голосе и разговоре, не услышала ничего хорошего. Только агрессия и жестокость. Он то точно со мной церемониться не будет.

Шагаю снова в ванную, очень замерзла стоять у двери мокрая. Встаю под горячую воду и смываю с себя остатки его семя и своей крови. От мыла, между ног очень щипать начинает. Такое ощущение, что у меня и снаружи трещины. Монстр. Изверг. И для него это норма? Романтика? Снова невольно плакать начинаю. Но я все же благодарна, что разрешил запереться. Но на сколько он отсрочил неизбежное?

Домываюсь из последних сил. Как же хочется домой, в свою комнату, в свою обычную жизнь. Обнять бы сейчас Аленку и забыть про все это, как страшный сон.

Как она там? Она ждет меня… Что с ней будет, когда узнает, что я умерла? Она так тяжело пережила смерть мамы. Бедная моя сестренка. А папа? Что с ним будет? А если у него сердце не выдержит? Алена одна останется. Как горько от всего это.

Я уверена, папа не делал всего того, о чем говорил Ренат. Это ошибка, жестокое недоразумение. Он маму любил больше всего на свете, до сих пор не может ее забыть. О каком изнасилование идет речь? О каком убийстве? Нужно срочно с ним поговорить. Возможно, если я окажусь права, то меня отпустят. Хоть бы он был сейчас в своем кабинете.

Вытираюсь и подхожу к двери. Тихо, никого нет, и я решаюсь выйти. Приоткрываю дверь и выглядываю. И правда никого... Собираю свои вещи по полу и одеваюсь. Страшно, больше всего на свете боюсь снова увидеться со своим мучителем. Но мне срочно надо папу увидеть, я уверена, он сможет все объяснить. Все сейчас на свои места встанет, я уверена.

Подхожу к двери, не заперта. Прям камень с плеч упал. В коридоре тоже тихо, ни души. Они все в сауне или в кафе, это с противоположной стороны от папиного кабинета.

Медленно иду в сторону лестницы, оглядываясь то и дело назад. Спускаюсь вниз и слышу, как из кафе доносятся голоса мужчин. Прокрадываюсь на цыпочках к папиному кабинету, касаюсь дверной ручки и замираю. Там кто-то есть, разговаривает… До боли узнаю этот низкий голос. Ренат там… Начинаю вслушиваться в разговор.

— … и это только начало.

— Прошу, пощади девочку, она не в чем не виновата. Меня убей, я виноват, это все я.

— Это слишком просто. Почему ты не в тюрьме? Почему еще не в могиле? Ответ прост…. Нам надо, чтобы ты заживо гнил, гнида! — он кричит, неужели это все правда… Кровь в венах стынет от ужаса.

— Не убивайте Юлю, пощадите дитя, она же ангел, ребенок. — слышу рыдания своего отца впервые, после смерти мамы. Сердце кровью обливается.

— Об этом ты должен был думать, когда мою сестру трахал и душил, скотина!

— Убейте меня! Я виноват! Это я ее убил, не она. — папа, нет, что ты натворил, когда успел…

— Я и тебя