Босс и (не) идеальная жена - Элиза Король Страница 5

Глава 6

Я по-прежнему сижу на диване в кабинете генерального. Вся ситуация заставляет меня нервничать, а то, что произошло со мной недавно, в особенности.

Я чувствую, как по спине медленно ползёт липкий, ледяной пот, а горло сжимается до тошноты. Кажется, ещё секунда — и я могла бы сорвусь с места с диким криком, убегая, но я сдерживаю эти эксцентричные порывы моей души.

Я перебираю пальцами край юбки, находя в этом какое-то своеобразное утешение.

Хорошо хоть, ткань достаточно крепкая, пусть и дешевая, но она отлично выдерживает мои судорожные попытки собраться с мыслями.

Чтобы отвлечься, я начинаю разглядывать кабинет генерального.

Вопрос, кому именно он принадлежит, пока остаётся для меня актуальным.

Интерьер совмещает в себе дорогие элементы старины и современные детали. Эти два, казалось бы, несовместимых стиля каким-то удивительным образом объединились здесь в единое целое.

Громоздкий дубовый стол, чья старая древесина хранит тёплые отсветы лака и целую историю в виде глубоких царапин, находит невероятного соседа — идеально глянцевую, футуристичную панель управления, встроенную прямо в массив столешницы. При одной лишь мысли о том, как Костя закидывал на это произведение искусства ноги, внутри всё сжимается: уж слишком грубо он обращался с творением, в которое была вложена чья-то душа.

Над камином — да-да, и этот атрибут здесь присутствовал, хоть и в виде стилизованной электронной панели, — высился гигантский ультратонкий экран дорогого плазменного телевизора. Он застыл в безмолвии, подчёркивая тишину там, где когда-то должно было потрескивать живое пламя.

Даже кожаное кресло за столом выглядело насмешкой над устоями: его классический, внушительный силуэт был будто рассечен вставками из холодного матового алюминия.

Интересно, кому принадлежала эта безумная идея?

Возможно, красавчику-брюнету, который и сам представляет собой такой же сплав противоречий?

Или всё это — плод воображения талантливого, но абсолютно неординарного дизайнера, создавшего это рабочее пространство своему заказчику, где эпохи странно дополняют друг друга, создавая интересный контраст?

Взгляд невольно скользит обратно к «начальникам».

Мужчины стоят в отдалении, разговаривая между собой.

Какое-то время брюнет хмурится, что-то обсуждает с Костиком.

Я не слышу, что говорит Костя брюнету — расстояние и собственное напряжение мешают разобрать хоть что-то. Но вот он улыбается — и я замираю. Я никогда не представляла, что простая улыбка способна настолько изменить лицо, преобразить его до неузнаваемости.

По моей коже бегут покалывающие мурашки, а в груди возникает странное, давно забытое чувство.

Его улыбка преображает мужчину полностью: суровость во взгляде сменяется искренним оживлением, а ранее закрытые черты будто распахнулись навстречу. Я замираю, чувствуя, как учащается моё сердцебиение. Не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд. Я поймана, загипнотизирована этим мгновенным преображением, этой внезапной красотой, которая отзывается внутри лёгким головокружением и полной потерей ощущения времени.

Совершенно нелогичное поведение с моей стороны… Так не должно быть…

Разум твердит это с настойчивостью тревожного звоночка.

Я не знаю его…

Он для меня по сути незнакомец, с которым я только сегодня познакомилась.

Но как объяснить это самой себе?

Почему у меня сердце совершает непроизвольный кульбит в груди всякий раз, когда мой взгляд задерживается на нем дольше положенного?

Столько вопросов, на которые у меня нет ответов…

Бархатистый, глубокий смех нарушает тишину кабинета, и атмосфера вмиг преображается. Давящее напряжение, висевшее в воздухе мгновение назад, растворяется без следа.

Видимо, у блондинчика поистине дар — умение с лёгкостью менять ракурс настроения своего начальника.

Ещё несколько минут они беседуют, и вот тёмный взгляд брюнета обращается ко мне. Он молча рассматривает меня, и его внимание, тяжёлое и ощутимое, на несколько секунд прилипает к моим коленям… И тут до меня доходит с внезапным приступом жара на щеках: я так отчаянно комкала и тянула ткань юбки, что та беззастенчиво поднялась, оставив опасно мало простора для воображения.

На мгновение мне даже кажется, что карие глаза становятся еще темнее, чем они есть, а затем брюнет прикрывает веки, пытаясь взять под контроль свои эмоции.

Мужчина подходит ко мне ближе, поэтому я судорожно поднимаюсь, поправляя ткань юбки.

— Полагаю, нам стоит начать наше знакомство заново, — его голос, низкий и с лёгкой, проникающей прямо в душу хрипотцой, нарушает тишину.

— Простите, я не знаю, как вас зовут, — произносит он с намеренной сдержанностью, в которой сквозит легкая, почти неуловимая неловкость.

Он делает небольшую паузу, и в его взгляде, вновь устремленном на меня, появляется что-то неуловимое, заставляющее сердце учащенно забиться.

— А-агния… Стомина, — выдыхаю я, и мой собственный голос звучит тихо, предательски дрожа.

Слова звучат неуверенно, сбивчиво, срываясь на шёпот, выдавая меня с головой мужчине.

Его карие глаза вспыхивают мгновенным, ярким удивлением — настолько быстрым, что можно было принять его за игру света. Но что-то в воздухе изменилось, сгустилось, и моё сердце отозвалось на эту перемену глухими, учащёнными ударами, будто предчувствуя нечто важное.

— Игнат, — хрипло проговорил мужчина, беря мою ладошку и притягивая к своим губам для поцелуя, как джентльмен шестнадцатого века.

Глаза мужчины горели, как два опала, обжигая меня ими. Теперь уже мои глаза расширились в удивлении, а щеки окрасил румянец смущения.

«Что только что произошло? — единственная мысль, промелькнувшая в опустевшей голове».

Самое удивительное, что Костя не вмешивался. Он стоял поодаль, прислонившись к тому самому массивному дубовому столу, со скрещенными на груди руками и выражением молчаливого наблюдателя на лице.

Лёгкая улыбка украшала его губы.

Глава 7

Агния Стомина

Моя ладонь всё ещё оставалась в лёгком, но уверенном плену пальцев мужчины. Игнат медленно поглаживал большим пальцем мою ладошку, и от этих, казалось бы, невинных, размеренных прикосновений по телу пробегал сдерживаемый трепет.

— Приятно познакомиться, Агния, — проговорил брюнет своим красивым бархатистым тембром.

Легкая волна мурашек прошлась по всему телу.

Карие глаза внимательно изучали меня, всматриваясь, казалось, в самую глубину моего нутра.

В его очах словно был ключ к разгадке тайны, той самой далекой из прошлого, что я так жаждала вспомнить.

В углу комнаты Костя все так же молча наблюдал за всем происходящим, его улыбка стала чуть шире, словно он был посвящен в ту самую загадку, смысла которой я пока не понимала.

Блондин задумчиво поглаживал пальцами край стола, в его позе читалась живая, неподдельная заинтересованность в происходящем.

Казалось, он ожидал чего-то — как зритель в театре, наблюдавший за кульминацией спектакля.

Возможно, именно это позволило мне осознать всю неприличность нашего долгого с Игнатом «рукопожатия», я резко высвободила свою